Кэтрин Данн - Любовь гика

– Цыпа, я тебя ущипну, если ты мне не скажешь, как передвигаешь предметы!

Камушек остановился.

– Ну… я их не передвигаю, на самом деле. Они движутся сами. Я просто им разрешаю.

Он с беспокойством смотрел на меня, пока я переваривала услышанное и пыталась сообразить, удовольствоваться этим ответом или нет.

Я покачала головой:

– Не понимаю.

– Смотри. – Он развернул меня лицом к кошкам. Боковая стенка фургона поднялась, подпорки встали на место. Теперь я видела кошек в тени. Все они занимались едой, кто-то стоя рвал мясо зубами, кто-то лежал и держал свой кусок между передними лапами, будто обнимая его.

– Знаешь, там сзади цистерна с водой? – спросил Цыпа. Краны над поилками во всех клетках открылись сами собой, и из них потекли тонкие струйки воды. Один из тигров подскочил к корыту и принялся бить лапой по водяной струе. – Вода всегда хочет течь, но не может, пока мы не дадим ей отверстие, куда вытечь. Мы можем заставить ее течь в любом направлении. – Кран, с которым играл тигр, внезапно открылся на полную мощность, и вода хлынула прямо в усатую морду. Тигр отпрыгнул, но тут же вернулся обратно и подставил голову под струю, с упоением дергая ушами. – Если дать ей большое отверстие, оттуда вытечет много, – продолжил Цыпа. – Если дать маленькое, ей будет трудно в него просочиться. – Он очень старался, чтобы я поняла. Я наблюдала за тем, как тигр играет с водой, у меня в голове все словно затянулось густым туманом. – Я просто водопровод, который дает ей течь. Я могу дать ей широкий проход, могу – узкий. Могу заставить ее течь в любом направлении. – Он с волнением смотрел на меня. Ему было так нужно, чтобы я поняла. – Но она сама хочет течь. Это ее желание.

Мы пошли прочь, к большому шатру.

– Я тебе помогла? – спросила я.

– Конечно, – ответил Цыпа.

Арти, сползая с дивана, кричит:

– Цыпа! Там после обеда остался ростбиф. Я бы не отказался от сандвича с мясом, майонезом и хреном. Сделаешь мне бутербродик?

Цыпа, с книжкой комиксов под мышкой, весь день бегавший по поручениям кого ни попадя, сейчас хотел лишь одного: съесть яблоко и почитать историю о Супермене, – наш вегетарианец Цыпа, который пил молоко и ел яйца, но никогда (нет, пожалуйста, не заставляйте его) не ел рыбу, птицу и мясо четвероногих зверей, которые раньше были живыми и говорили ему об этом, если он прикасался к их мертвой плоти. Цыпа знает, что Арти станет злобствовать и заставит его разрезать мясо мыслью, а не ножом, однако говорит:

– Да, Арти. Тебе с белым хлебом или цельнозерновым?

Он пытается. Он вынимает из холодильника тарелку с мясом и потихоньку берет со стола нож.

– Цыпа! Ты же не будешь резать его ножом?! – возмущается Арти.

Пойманный с поличным, Цыпа бормочет:

– Я собирался переместить нож.

Но Арти кричит:

– Хватит изображать нормального! Папа не для того подарил тебе удивительную способность, чтобы ты упустил ее, как нормальный! Режь мясо мыслью! Режь его мыслью!

И вот тонкие ломтики мяса отделяются от большого куска, ложатся на пляшущий в воздухе ломоть белого хлеба, поливаются майонезом и хреном, накрываются вторым куском хлеба, и сандвич опускается на красивую голубую тарелку, выплывшую из сушки над раковиной. Тарелка летит к Арти, который сидит, ковыряя в зубах плавником, и наблюдает.

– Вот, пожалуйста, – произносит Цыпа.

– Большое спасибо, – кивает Арти. Он сам может сделать себе бутерброд, когда рядом нет никого, кто мог бы его обслужить. Арти хватает сандвич и вгрызается в него с аппетитом, не сводя глаз с Цыпы.

– Вкусненько, – бормочет он с набитым ртом.

– Хорошо. Я рад. – Цыпа улыбается, выходит из фургона и бежит к грузовику с генератором. Там его выворачивает наизнанку, и он изо всех сил старается не думать о том, что сказала ему корова, когда он резал ее на куски.

Они дрались, и дверь в их комнату была заперта. Меня разбудил жуткий грохот. Я вылетела из своего шкафчика под раковиной, решив, что произошло землетрясение. Или нашествие бешеных слонов. Тонкая стенка их комнаты ходила ходуном. Я слышала тяжелое дыхание. Подбежала к их двери. Она не открывалась. Бледный свет восходящего солнца лился в окно над раковиной. Что-то тяжело ударилось в дверь с той стороны. Так они разбудят Ала и Лил. Я распахнула дверь в комнату Цыпы и заметила его встревоженный взгляд. Ему было страшно.

– Помоги мне, – прошептала я. – Близняшки дерутся.

Он спрыгнул с кровати и схватил меня за руку. Его ладонь была влажной.