Кэтрин Данн - Любовь гика

Насчет Мешкоголового Арти установил жесткое правило. Никто, кроме меня и самого Арти, не должен знать, что Мешкоголовый – тот самый стрелок со стоянки у супермаркета. Цыпу Мешкоголовый пугал, но тот быстро свыкся с мыслью, что ему страшно и ничего не известно. Все остальные решили, будто Мешкоголовый – просто еще один рьяный последователь Арти.

Меня это не удивляло. Обычное дело: если у тебя не получилось кого-то убить, ты становишься его верным рабом и стражем. Мешкоголовый боготворил Арти. Тот его презирал, но обеспечил работой и предоставил возможность почувствовать себя нужным.

Я не ревновала Мешкоголового к Арти, хотя к нему перешли некоторые из моих повседневных обязанностей. Кстати, он справлялся с ними значительно лучше. Раньше, когда Арти принимал гостей, я обычно дежурила в комнате охраны. Теперь там поселился Мешкоголовый. Если я вечно дергалась, ерзала и потела, сжимая в потной ладошке глупый маленький пистолетик, то Мешкоголовый часами сидел на своей хлипкой койке, пристально глядя в зеркальное окошко. Все время, пока Арти находился в своей комнате. Когда Арти выходил, Мешкоголовый плелся следом за ним, пыхтя, как астматик-мастиф, завороженный запахом хозяина. Он ждал за кулисами во время выступлений Арти. Не отходил от него ни на шаг. Сопровождал до шатра и обратно. Также он взял на себя ряд домашних обязанностей. Вытирал пыль, пылесосил, выносил мусор, чистил туалетные баки, а я обихаживала Арти.

Я по-прежнему обслуживала его за столом, содержала в порядке его одежду, делала массаж и подавала ему полотенце после выступлений. Мешкоголовому Арти лишь отдавал приказы, а со мной он разговаривал.

Однажды поздней весной Арти попытался меня расспросить:

– Что замышляют близняшки? В последнее время они меня как бы и не замечают. Ходят все из себя важные.

Он лежал на массажном столе и, прищурившись, наблюдал за моим лицом, пока я втирала масло в его живот.

– Я не знаю. Может, считают, что ты слишком занят своими делами.

Я, стараясь не встречаться с ним взглядом, смотрела на кубики мышц у него на животе.

– Да, я занят своими делами. И они этим пользуются?

– Меня можешь не спрашивать. У меня тоже полно своих дел. Перевернись на живот.

Арти перевернулся, и я принялась растирать ему спину.

– В этом году у них хорошие сборы.

– У тебя всяко лучше. С каждым разом бьешь собственные рекорды.

– У них хорошие сборы и полные залы. Они поменяли свое представление?

– Ифи говорит, теперь они меньше танцуют и исполняют одну песню собственного сочинения.

– Что они замышляют? – Он посмотрел на меня, вывернув шею.

– Не верти головой! Не напрягай мышцы!

Я чувствовала на себе пристальный взгляд Мешкоголового из-за зеркала. Я занялась шеей Арти, и он не стал продолжать разговор.

Если бы Арти на меня надавил, я бы все рассказала. Но он оставил меня в покое. Он натравил на близняшек Мешкоголового. Арти объяснил это так:

– Вокруг полно психов. Помимо общей охраны, близнецам нужен собственный телохранитель. Такие красивые девушки… Всякое может случиться.

На следующий день Мешкоголовый постучался в фургон близнецов и вручил Элли листок, вырванный из блокнота. Ифи наклонилась поближе, чтобы прочитать:

Артуро, Водяной человек, любит вас и прислал меня к вам для защиты. Я буду вашим телохранителем.

Элли поджала губы. Ифи попыталась улыбнуться Мешкоголовому:

– Это очень любезно, но…

– Арти достал меня окончательно! – разъярилась Элли. – Уходи. Скажи ему, что нам не нужен телохранитель. Ни ты, ни кто-либо еще.

Элли захлопнула дверь у него перед носом, а Ифи еще успела сказать:

– Но все равно это очень любезно!

После этого Мешкоголовый таскался за ними повсюду. Когда мы встречались, Элли сверлила меня осуждающим взглядом. Как союзница Арти, я находилась под подозрением. Элли не признавала никаких компромиссов: либо ты с ней, либо против нее. Нейтральных полос для Элли не существовало. Я сидела на капоте грузовика с генератором, полировала дедушкину урну и размышляла о том, что будет, когда Арти узнает об их ночных посетителях за деньги.

Элли рыдала. Ифи, кажется, потеряла сознание, как боксер после нокаута. Они распростерлись на пепельно-розовой атласной постели, омытой розовым светом. Их короткая ночная рубашка смялась и задралась, большой четырехрукий халат висел на стене, закрывая высокое зеркало в шутовском смущении. Элли сморщилась и встряхнула Ифи.