Мария Садловская - Нелюбимая

— Виктор, покушайте! Так вкусно, я еще не ела таких вкусных котлет!

Но Виктор Андреевич решительно поднялся, достал из кармана телефон, а Лие сказал:

— Сейчас Сережа отвезет тебя домой. Ты еще не опоздала на день рождения?

— Какой день?.. — Лия запнулась и продолжила: — А-а, нет. Все в порядке. Родители меня подождут.

Капитолина Ивановна, уже не стесняясь, гремела кастрюлями, ворча про себя: «Вкусные, видите ли, котлеты!»

Виктор помог Лие одеться и повел ее во двор, к машине. Когда вернулся обратно, баба Капа сидела за чистым столом, подперев голову рукой, и, казалось, бездумно глядела в пространство. Он сел напротив Капитолины Ивановны и не знал, как начать разговор. Трусил. Бросал исподтишка взгляды на бабу Капу в ожидании, что та начнет говорить. Она молчала, начал сам:

— Капитолина Ивановна, здесь совсем не то, что вы все подумали!

Сказал и сам поморщился: глупо, непонятно — в итоге не объяснил ничего. Единственное, чего добился: баба Капа подняла голову и глядела прямо на него. Вражды в ее взгляде не было — и за то спасибо! Может, все-таки она хоть что-нибудь скажет? Она спросила:

— Что же ты, Виктор Андреевич, барышню сам не отвез домой, а поручил водителю? Ей не понравилось, я заметила.

— Как раз об этом я и говорю — это не моя барышня, только сотрудница. Случайно получилось, что она к нам зашла в дом.

— Виктор Андреевич, так мы с тобой до утра будем переливать из пустого в порожнее. Давай, не темни. Хочешь — говори правду, а не хочешь, так и разговору нет никакого.

И баба Капа намерилась уходить.

— Нет-нет, Капитолина Ивановна, подождите! Сейчас скажу, в чем дело. Я… хотел узнать, как относится ко мне Надя? Ну, вы понимаете?

У бабы Капы вырвалось:

— А я считала тебя за умного!

— Да, получилось все глупо… Ребенка расстроил, а Надя… Теперь я для нее вообще — пустое место. Хорошо хоть выходной завтра — с ребенком побуду. Может, вы что подскажете, Капитолина Ивановна?

Баба Капа помолчала, потом рассудительно молвила:

— Подсказать не берусь. Я пожилой человек, в мое время к сердечным делам подходили по-другому. Но предупредить хочу. Надежда для меня не чужая. Привязалась я к ней очень. У меня ведь больше никого нет. И говорю тебе прямо — в обиду ее не дам! А она по глупости, а может — судьба, кто знает, влюбилась в тебя. Вот так! Поэтому, если у тебя никаких ответов на это нет, скажи девке сразу. Ты — мужчина. А она один раз переболеет и успокоится. Дальше уж сами будем как-нибудь.

Лицо Виктора Андреевича менялось на глазах. Оно просветлело, появилась улыбка, и он облегченно воскликнул:

— Тогда все хорошо! Это здорово, Капитолина Ивановна! Мне остается одну маленькую деталь уточнить. Скажите, почему Володя уволился?

Баба Капа, все еще недоверчиво глядевшая на Виктора, недовольно ответила:

— Предложил Наде выйти за него замуж. А она отказала. Так он занес мне ключи от машины и даже «до свиданья» не сказал, ушел. А дверью так бахнул, что стенка задрожала. Оно понятно, парень надеялся. Да и неплохой он был, подходил Наде по всем статьям…

Капитолина Ивановна задумчиво постукивала ладонью по столу, стараясь не глядеть на Виктора. А он, не сдерживая улыбку, возразил бабе Капе:

— Нет, Капитолина Ивановна, Володя совсем не подходит Наде!

— Это почему же? — скептически вырвалось у нее.

— Да потому, что Надя ожидает ребенка! Неужели вы до сих пор не заметили? Мне простительно, я постоянно в отлучках. Поэтому и узнал совсем случайно, когда звонил в больницу.

Это сообщение бабу Капу сразило. Она уставилась большими глазами на Виктора, выдержала паузу и спросила напрямик:

— Чей ребенок, знаешь? — Помолчав, потребовала: — Говори!

Виктор все с той же улыбкой ответил:

— Знаю, мой ребенок! — Затем поправился: — наш с Надей!

Капитолина Ивановна в полнейшей растерянности порывалась задать много-много вопросов, но произнесла лишь:

— Когда же вы успели?

Виктор смутился, даже покраснел.

— Так получилось. — И уже озабоченно продолжил: — Не знаю, как сказать об этом Платону Федоровичу. Возможно, придется, нам всем — мне, Платоше, Наде с ребенком — переехать из этого дома…

— Погодь, не спеши. Уже и переезжать! Не надо сейчас ничего хозяину говорить. Месяца три еще свободно можно подождать. По Надиной фигуре долго не будет видно ее положения. Посмотрим, что дальше будет. А потом, не забывай, что он как-никак родной отец Нади. Может, хоть какая-то жилочка дрогнет? Хотя, конечно, горько все. А хозяин, я вижу, в монастыре освоился. Говорил, для него там специально комнату пристроили. Ну еще бы! Он же на все дает деньги. А ты говоришь — переезжать! А здесь кто останется?