Мария Садловская - Нелюбимая

Получается, она, Надежда, позарилась на мужа своей сестры? Но вины совершенно за собой не чувствует! «Не виноватая я! Он сам пришел!» Она опять горько ухмыльнулась.

Надо пойти в церковь, может, полегчает?

Послышался стук, дверь открылась, и, держа в руках поднос с тарелками, вошла Капитолина Ивановна. У нее под мышкой был зажат роскошный букет роз. Глаза Нади прикипели к цветам. Их было много и одного цвета, розового. Красиво. Но она к розам была равнодушна.

Тем не менее перевела вопросительный взгляд на Капитолину Ивановну и даже дышать перестала в ожидании: от кого цветы? А вдруг прозвучит: «Это наш Виктор Андреевич побеспокоился!»

Баба Капа поставила на стол поднос, там же была и ваза с водой для цветов. Опустив цветы в воду, полюбовалась ими и авторитетно заключила:

— Надюша, можно гадать по цветам — хороший ли будет у тебя муж? Другой подарит три стебелька, и все. А здесь — букет. Глянь, какая красота! Вот, ставлю так, чтобы тебе из кровати было видно.

А Надюша глядела на бабу Капу и мысленно молила ее: «Ну скажи, скажи! Что тебе стоит? От Виктора Андреевича! Может, тогда и розы полюблю?»

А довольная Капитолина Ивановна провозгласила:

— Это наш Володенька побеспокоился!..

Надежда к тому времени вообще о нем забыла. Чуть ли не спросила бабу Капу: «А кто это?» Поймала себя за язык и промолчала. Начала было подыматься, но тетя Капа прикрикнула:

— Лежи! Еще рано вставать! Ишь, герой какой. Я поднос поставлю рядом с кроватью, на тумбочку. Покушай хорошенько! Раиса приготовила ваши с Платошей любимые налиснички.

— Тетя Капа, а Платошка — как? Он уже пообедал?

— Не волнуйся, пообедал. Отпросился во двор, поиграть с Тузиком. Лизавета его одевала. Я проверила — тепло одет, на улице-то уже холод. А ты давай кушай! А я рядышком посижу. Напугала ты нас, милая! Особенно меня. Я даже хозяину сказала о твоей болезни. А то мало ли что?

Надя даже жевать перестала.

— Зачем сказали, тетя Капа? Ничего же серьезного нет, я уже здорова.

— Слава богу, что здорова. Но зато я увидела — беспокоится Платон Федорович о тебе. Даже в лице изменился, как услышал. Да, да! Сказал, вечером зайдет проведать. И обязательно велел вызвать врача! Но вижу — тебе уже лучше.

Капитолина Ивановна, забрав поднос с посудой, ушла, наказав Надюше лежать, набираться сил.

Надежда еле дождалась, когда закроется дверь и можно будет остаться одной. Столько всего нахлынуло — пережить бы! Во-первых, надо подготовиться к приходу, как говорит баба Капа, хозяина.

Надежда до сих пор так и не решила, как будет его называть. Раньше называла по фамилии — Вихряков. А еще, «совсем раньше», с издевкой — «папашка».

Сейчас ей не хотелось употреблять подобные обозначения… Видимо, правильно будет называть отца по имени-отчеству — Платон Федорович. Наконец, можно его спросить, как бы он хотел, чтобы Надя его называла? Но для подобного вопроса еще не наступило время.

А пока необходимо навести порядок в комнате. И Платошу уже можно позвать. Успокоить ребенка — ни в какой санаторий мы не поедем. Надя вспомнила, как мальчик сидел на полу около ее кровати и шептал про «хулиганов разных» в «этих санаториях»…

Надежда убрала постель, вытирая стол, загляделась на цветы. Равнодушно вспомнила о Володе. Цветы навели на мысль еще об одном человеке, но уже не равнодушно… Нет, не так. Не навели! Эта мысль с нею постоянно. Она — самая главная. А Надя пытается ее удушить! И ей это удастся! Она употребит все свои силы. Есть же они у нее, в конце концов!

Первый шаг в этом направлении уже сделан: она заставила себя потушить ненависть к этому человеку. Он не виноват (и даже — наоборот!), что любит свою жену, к сожалению умершую. Тем более это родная Надина сестра, Оля! И он (несмотря ни на что!) достоин только уважения.

С сегодняшнего дня, она будет обращаться к нему, как и раньше: «Виктор Андреевич, вы». Этим даст понять, что приняла его утверждение: «Ничего не было!» Так он хотел.

Надя навела порядок в комнате, выглянула в окно — от главных ворот шел Платон Федорович, ведя за ручку внука. Маленький Платон о чем-то деду увлеченно рассказывал, жестикулируя свободной рукой.

Девушка одернула на себе платье, поправила волосы, мельком взглянула в зеркало — чувствовала себя как школьница перед уроком. Первым забежал в комнату Платон, одновременно стуча и открывая дверь.

— Надя, ты уже не больная! — радостно провозгласил мальчик. — Я тогда говорил, что ты спала и совсем не болела!