Жауме Кабре - Голоса Памано

— Не может быть.

— Очень даже может. Это военные.

— А ты не отступай. Все товарищи нашей провинции тебя обожают.

Что ж, может быть, стать заместителем главы окружной организации движения будет не так уж сложно.

— Ты так думаешь?

— Даже не сомневайся! Ты ведь практически живешь на границе и умудряешься держать в руках целую деревню паршивцев.

— Да-да, но, представляешь, один негодяй-полковник как раз в этом меня и упрекает. Пожалуй, следует сообщить об этом Сагардия. Или Юсте.

— А ты что, знаком с ними? — Рот и глаза собеседника широко раскрылись.

— Да, мы близкие друзья. — Торжествующе: — Хочешь, я представлю тебя Юсте? Какие у тебя на сегодня планы?

Элизенда подошла к двери и закрыла ее. В ушах у нее крохотными безмолвными сполохами засверкали бриллиантовые сережки. Ориол застыл на месте как вкопанный, не зная, что делать. На какие-то несколько бредовых мгновений он подумал, что Элизенда сотрудничает с маки. Она встала напротив него и сказал спасибо, что пришел, и он чуть было не ответил а я думал, что у меня встреча с лейтенантом Марко и… Но тут она взяла обе его ладони в свои и сказала дорогой Ориол, я знаю, ты остался один; с тех пор как твоя жена покинула тебя… в общем, одиночество наверняка тебе в тягость. И я хочу помочь тебе, потому что в какой-то степени я за это в ответе.

— Даже не знаю, как ты можешь мне помочь. — Ориол был очень обеспокоен и держался настороже.

Он думал о беседе, которую намеревался с ней провести, почему она уверяла его, что с Вентуретой ничего не случится, я не желаю иметь с этой женщиной ничего общего. Но она, словно угадав его мысли, вдруг приподнялась на цыпочках и поцеловала его в губы, лишив его этим невероятным поцелуем дыхания, сомнений и памяти, ведь невозможно, чтобы такая изысканная дама обратила внимание на такого мужчину, как я, чтобы…

Однако она настолько обратила на него внимание, что буквально впилась в его губы и не отпускала их, пока чуть не задохнулась; оторвавшись от него, она посмотрела ему прямо в глаза и нежно погладила по лицу, думая достойный мужчина, культурный мужчина, красивый мужчина. Никому не отдам.

Пробел в тексте. Непонятные каракули. Наверняка Ориол Фонтельес сомневался, следует ли ему делиться с дочерью своей тайной, тем, что у него была совершенно невероятная возлюбленная, имя которой он по каким-то своим мотивам не желал упоминать. Тина понимала его колебания, но в этот момент она возненавидела Ориола, потому что это свидание проходило у него в той же гостинице, где Жорди… В которой… В общем, там. Да, пятьюдесятью годами позже, но в той же скромной придорожной гостинице.

— Я тебе нравлюсь?

— Да, очень.

— Я знала это. Когда ты писал мой портрет… я уже тогда это знала.

— Но послушай, ты ведь замужем и…

— А ты женат. Почему ты меня в последнее время избегаешь?

— Да так.

— Почему? — настаивала она. — Ориол, посмотри на меня.

Ориол долго колебался, прежде чем признаться.

— Ты и так знаешь. У меня такое впечатление, что ты могла бы сделать гораздо больше, чтобы избежать смерти…

— Валенти Тарга, — резко перебила она его, — меня обманул. Он поклялся мне, что намерен лишь припугнуть людей в деревне, что с мальчиком ничего не случится.

— И ты ему поверила.

— Когда я приехала, все уже свершилось, и ничего было уже не поделать.

— Но почему ты тогда не сообщила о его преступлении в полицию?

— А почему ты не сообщил?

Молчание. Теперь эта встреча могла завершиться полным провалом, но, как бы то ни было, прежде чем ринуться к вратам рая, он должен был произнести эти слова. Элизенда подошла к нему, положила руки на плечи, посмотрела в глаза, и все колебания Ориола растворились в воздухе. Он с облегчением улыбнулся, словно вернувшись к родному порогу из дальнего странствия, она ответила на его улыбку и спокойным голосом, с совершенно естественными нотками повелительности, которую источала даже ее кожа, сказала:

— Ни за что не допущу, чтобы кто-то разлучил нас теперь, когда мы обрели друг друга, никто не посмеет сделать это, никто. — Она слегка отстранилась от него и продолжила: — Давай все расставим на свои места: ты мне нравишься, я тебе нравлюсь, и ни у кого нет права вмешиваться в наши чувства. Договорились?

— Договорились.

— Никто ничего не должен знать. Особенно Бибиана.

Она предлагала ему определенный тип отношений, своеобразный поведенческий кодекс. И он с учащенно бьющимся сердцем принял его. А Элизенда между тем продолжала: