Жауме Кабре - Голоса Памано

— Я больше не могу.

— Мы остались без маяка, — раздался голос Вальдеса из глубины комнаты.

— Я больше не могу, — настаивал Ориол. — Тарга в любой момент может меня разоблачить.

И еще я добавил, доченька, что не хочу, чтобы ты всю жизнь думала, что твой отец фашист. И что твоя мать…

— Тарга сказал тебе что-то, что нам следует знать?

— Почему маяк знал, что сигналы адресованы мне? — спросил в ответ Ориол, игнорируя вопрос астурийца.

— С чего ты это взял?

— Бедняга сказал я подаю сигналы учителю школы в Торене.

Марко бесшумно, как кот, поднялся с тюфяка. Ориол поспешил его успокоить:

— Кроме меня, никто не слышал.

Потом машинально, будто на автомате, подошел к шкафу и вынул оттуда кувшин с вином. Поставил кувшин на стол, и оба мужчины по очереди отпили из него. Пока Вальдес с удовольствием заглатывал вино, Ориол поведал им, что, по словам Тарги, гражданский губернатор сказал им можете не беспокоиться, мы внедрили агентов в штаб маки в Тулузе, и они нам сообщают обо всем, что там происходит.

— Ложь, — сказал Вальдес, вытирая рот тыльной стороной ладони. Потом поставил кувшин на стол и продолжил: — Это невозможно.

— Нет ничего невозможного, — сухо возразил лейтенант.

— И еще что вы собираетесь активизировать свои силы в Наварре и Бенаске.

Лейтенант Марко и Вальдес переглянулись.

— Он не назвал тебе имен внедренных в штаб?

Ориол взял кувшин и сказал еще чего, размечтались. Последовала пауза.

Потом, словно дождавшись подходящего момента, лейтенант Марко заговорил тем же тоном, каким обычно давал указания, — уверенно, без пауз, но при этом спокойно и вдумчиво, чтобы надлежащим образом вложить информацию в голову того, кому она была предназначена: готовится Большая Операция. И мы должны переправить кучу людей на юг и такую же кучу во Францию.

— За какое время?

— За неделю.

— Да вы с ума сошли.

— Да, мы сумасшедшие, но и ты тоже. Начинаем в пятницу.

— И что же, все эти люди пройдут через Торену?

— Не все, но почти все. У нас предусмотрены отвлекающие маневры в долине. А в это время горы превратятся в настоящий муравейник, и люди будут сновать туда-сюда, как муравьи со своим грузом на спине.

— А что такое Большая Операция?

— Я не уполномочен рассказывать тебе об этом. Ты принес адреса?

Да, я принес ему адреса фалангистских прихвостней Валенти в Сарагосе и Барселоне, где проживали их семьи.

Это была безумная неделя, доченька; я почти не спал, выполняя функции проводника по контрабандистским тропам, которые мне показал лейтенант Марко. Я вел молчаливые группы людей, готовых умереть в любую минуту; по меньшей мере, десяток различных групп провели ночь на чердаке школы, и я только диву давался, как это ни Тарга, ни его приспешники не обнаружили никаких подозрительных перемещений. Валенти пребывал несколько дней в состоянии святого негодования, без своих сотрудников, поскольку с теми все время что-то случалось: то у одного дом сгорит, то у другого черт знает что стрясется с отцом, а кудрявому молодчику пришлось в срочном порядке решать какой-то вопрос жизни и смерти, связанный с недавно перешедшими в его собственность землями. Сглазил нас кто-то, что ли? Как будто все разом вляпались в дерьмо. В общем, Тарга пользовался любой возможностью, чтобы уехать в Сорт. Один и без охраны. Торена явно была вредна для его здоровья.

Щупальца Элиота отвлекали армию: взорван мост в Сеу и еще один — в Жерри, тонны камней, слетевшие с Ведьминого утеса, возле того места, где река Байяска встречается с рекой Ногерой, перекрыли путь в Эстерри; разрушение дорожного полотна было таким основательным, что двадцать пятого апреля тысяча девятьсот семьдесят первого года, спустя двадцать семь лет после того, как подгоняемые возмущенными и взбудораженными офицерами солдаты убрали все обломки, на шоссе все еще оставались глубокие и неизгладимые выбоины, которые подвергли серьезному испытанию подвеску роскошного черного автомобиля; машина притормозила и свернула налево, на дорогу, ведущую в Арестуи. В то же мгновение коровы долины Байяска известили всех о явлении пришельцев, и многие жители Арестуи и Байяски поспешили закрыть окна.

— Ты же говорил, что машина сможет подъехать прямо к церкви.

— Мне очень жаль, сеньора. Я перепутал деревни. Они все кажутся мне одинаковыми.

Раздраженная сеньора Элизенда Вилабру вышла из автомобиля, оставив дверцу открытой, и направилась в центр деревни Байяска. Даже взглядом меня не удостоила, словно я ее смертельно обидел, это я-то, живущий ради нее, с ней и в ней, чем я тебе не угодил, любовь моя? — сказал Хасинто, выходя из автомобиля, закрывая заднюю дверь и приготовившись ждать тебя, как делал это всю свою жизнь, о Элизенда.