Джо Хилл - Пожарный

– Конечно. Не знал, что машина чья-то. В мире полно ничейных машин. Как ромашки на лугу – собирай кто хочет, – сказал Бен.

– В мире полно ничейных машин – теперь, – сказал Мазз. – Потому что человек лишается права собственности на тачку после того, как исчезает в дыму. Сейчас в штате с тысячу машин, на которые никто не претендует.

Харпер шагнула к заключенным. Бен подскочил и схватил ее за запястье.

– Нет. Я не дам вам подойти. Встаньте за мной. Этот парень…

– Нуждается в медицинской помощи. Отпустите руку, пожалуйста, мистер Патчетт.

Он словно содрогнулся от того, что она так официально произнесла его фамилию. А может, от ее тона: холодного, терпеливого, но безликого, спокойно-властного. Бен отпустил ее руку, и на его лице появилось выражение удивленной печали – видимо, он понял, что упускает заодно и контроль над ситуацией. Он мог спорить с Харпер, но не с сестрой Уиллоуз.

Бен взглянул на заключенных.

– Тронете ее – любой из вас – и я пущу в ход не рукоятку пистолета, ясно?

Харпер подошла так близко к Маззу, что ощутила его дыхание: металлический запах свежей крови. Она приблизилась, чтобы осмотреть его розовые зубы.

– Зашивать не стоит, – сказала она. – Но я бы приложила холодный компресс к губам. Что с ногами?

– Я их уже давно не чувствую. Гилберту хуже. Гил еле стоит. – Мазз мотнул головой в сторону второго заключенного, который пока не сказал ни слова. – А у меня руки… в наручниках… затекли.

– Сейчас снимем. Мистер Патчетт?

– Нет. Они останутся.

– Можете приковать их еще к чему-нибудь, если считаете нужным, но нельзя оставлять их в таком мучительном положении. Прекратите. Что бы вы ни думали, это не оправдывает такую жестокость.

– Я расскажу вам про жестокость! – закричал Мазз. – Подвесить нас здесь – это еще ерунда! Слушайте, как мне разбили рот. Ладно, заперли с вывихнутой рукой, ладно, еды и воды не дают, прикорнуть – тоже. Но психанул-то я, когда посрать захотел. А он говорит, что рад мне помочь с этим, как только я начну отвечать на его вопросы так, как ему нужно. Говорит, мне же будет лучше, если из моего рта выйдет наконец что-то полезное. Не хотел его разочаровывать – и плюнул в полицейскую рожу. Он мне врезал. И врезал бы снова, только я двинул коленом ему в живот и повалил на пол. Я что хочу сказать – надрать ему задницу я бы мог и с одной рукой, прикованной за спиной. Буквально.

Бен сказал:

– Тебе лучше заткнуться, пока…

– Пока вы еще раз не ударили пистолетом человека в наручниках, мистер Патчетт? – тихо спросила Харпер.

Бен взглянул на Харпер смущенно и растерянно, как шестиклассник, застуканный над грязными картинками.

– Пока я не выстрелил, – прошептал он. Бен явно не хотел, чтобы заключенный его услышал, но в гулкой металлической комнате хранить секреты было невозможно. – Послушайте, Харпер. Перестаньте. Все было не так. Я приковал их здесь, потому что так проще, а не чтобы мучить их. Полотенце с камнями – только для острастки. А он пытался проломить мне голову. Как отцу Стори. Мне повезло, что я отбился. Как вы можете верить ему больше, чем мне! Подозреваю, это просто гормоны.

– Мне не важно, кто из вас говорит правду, – сказала Харпер. Она пыталась сдержать гнев в голосе. Гормоны . – Я медик. Этот человек ранен и не может оставаться в таком положении. Снимите его с трубы.

– Сниму. Но в сортир он все равно пойдет в наручниках.

Мазз ответил:

– Да пожалуйста. Если обещаешь потом вытереть мне задницу. И сразу предупреждаю, брат, похоже, будет жидковато.

– Так вы делу не поможете, – вмешалась Харпер.

– Понял. Извините, мэм. – Мазз потупил взгляд, но улыбка тронула углы его губ.

– А вы? – спросила Харпер молчаливого. – Гилберт. Вам нужно в сортир?

– Нет, спасибо, мэм. У меня запор. Я не снимал штаны уже несколько дней.

Последовало молчание, а потом Харпер расхохоталась. Не смогла себя сдержать. И даже не могла толком сказать, что тут такого смешного.

– Гилберт. А как ваша фамилия?

– Клайн, но зовите меня Гил. Туалет мне не нужен, но я готов сознаться в любых преступлениях за жратву.

– Не беспокойтесь, – послышался голос Рене Гилмонтон. – Мы не оставим вас голодным, мистер Клайн. И не нужно уголовщины.

Харпер повернулась и увидела Рене в дверном проеме. Та продолжала:

– Впрочем, не знаю, откуда здесь возьмется аппетит. Фу, как воняет. Это лучшее место, что мы можем им предложить?

– Господи, – пробормотал Бен. – Сначала она, теперь вы. Простите, что в нашем странном «Хилтоне» нет комнат, подходящих для неудавшегося убийцы и его подручного. Вы-то что тут делаете? Вам полагается спать. Выходить в дневное время запрещено. Правила не зря писаны.