Джо Хилл - Пожарный

Подвал был опоясан стальными стеллажами, на которых стояли пластиковые бутылки растительного масла и лежали мешки с мукой. Дверь, ведущая из подвала в большую холодильную камеру, была приоткрыта, и изнутри пробивался свет. «Эй!» – хотела позвать Харпер, но получился лишь невнятный хрип – из-за сухого бисквита, которым был набит ее рот. Харпер подкралась к массивной двери и сунула голову внутрь.

Заключенные стояли на цыпочках у дальней стены. Они были скованы одними наручниками; цепь, перекинутая через трубу примерно в семи футах от пола, вынуждала обоих стоять с поднятой рукой – они напоминали учеников, пытающихся привлечь внимание учителя.

Одного из заключенных Харпер уже встречала – большой человек со странно желтыми глазами, – но второго увидела впервые. Ему могло быть лет тридцать, а могло и пятьдесят – стройный и неуклюжий, с высоким лбом, заставляющим вспомнить чудовище Франкенштейна, и шапочкой коротко стриженных черных волос с седыми нитками. Оба были в шерстяных носках и комбинезонах цвета школьного автобуса.

Мужчина, с которым Харпер познакомилась прошлой ночью, улыбнулся, обнажив розовые зубы. Из разбитой верхней губы все еще сочилась кровь. В комнате вовсю воняло тухлым мясом. Засохшие пятна крови темнели на бетонном полу под ржавыми цепями, на которых когда-то висели говяжьи туши.

На деревянном стуле с прямой спинкой сидел Бен Патчетт, опустив голову к коленям. Казалось, он пытается сдержать тошноту. На полу стоял фонарь на батарейках, рядом лежало скомканное полотенце.

– Что тут происходит? – спросила Харпер.

Бен поднял голову и посмотрел на нее, словно не узнавая.

– А вы здесь зачем? Вам положено быть в постели.

– Но я тут. – Харпер удивилась собственному холодному и отчужденному тону. Так она разговаривала не с друзьями, а с надоедливыми пациентами. – Эти люди страдают от переохлаждения. Подвесить их на трубу – не тот метод лечения, который я могла бы рекомендовать.

– О, Харп. Харпер, вы даже не представляете, что этот парень… вот этот самый… – Бен махнул пистолетом. Харпер только теперь заметила, что у него в руках оружие.

– Я? – сказал узник с кровавой улыбкой. – Ясно дело, я. Можно сразу сдаваться. Я до усрачки устал висеть на этой гребаной трубе, пока этот козел орет на меня. Я поддался дурному настроению и попытался ударить его пушку своим лицом. Жаль, что вы нас прервали. Я как раз собирался дать ему яйцами по сапогу.

Бен выпучил глаза.

– Все, что я сделал, было самозащитой. – Бен посмотрел на Харпер. – Он сбил меня с ног. И пытался сплясать на моей голове.

– Самозащитой? Ты для самозащиты приволок сюда полотенце с камнями? Знал, что пригодится, как будто тридцать восьмого недостаточно? – Мужчина скривил кровавые губы.

Бен вспыхнул. Харпер раньше никогда не видела, чтобы взрослый так краснел.

Она опустилась на колено и отвернула уголок скомканного полотенца на полу. Внутри было полно белых камешков. Харпер подняла глаза, но Бен не хотел встречаться с ней взглядом. Харпер посмотрела на человека с разбитыми губами.

– Как вас зовут?

– Маззучелли. Марк Маззучелли. Многие зовут меня Мазз. Без обид, дамочка, но если бы я знал, что вы это имели в виду, когда говорили, что спасете нас, думаю, я бы сказал: спасибо, не надо. Я и там, у дамбы, прекрасно помирал.

– Простите. Ничего подобного не должно было случиться.

– В точку, Харпер, – сказал Бен. – Ничего, начиная с того момента, как этот тип решил пробить голову отцу Стори и сбежать. Ребята нашли его, когда он пытался завести одну из наших машин, – весь в крови.

– В старой крови, господи, это была старая кровь. Все же видели – кровь старая. Да и с какой стати мне нападать на вашего отца? Старик только что спас мне жизнь. Ради чего мне убивать его?

– Ради его ботинок, – ответил Бен. – Тех, что были на тебе, когда тебя поймали. Его ботинки и его пальто.

Мазз посмотрел на Харпер обиженными, молящими глазами.

– Этот мужик, этот ваш отец – он сам дал мне ботинки, когда увидел, что я босой. И пальто. Он отдал ботинки, потому что я уже ног не чуял от холода. И такому человеку отплатить камнем по башке? Слушайте, я этому придурку сто раз уже рассказывал. Святой отец и я доплыли раньше остальных. Он был очень добр ко мне. И отдал ботинки и пальто, как увидел, что я дрожу не переставая. Когда мы причалили, он повел меня в лес. Мы прошли, ну, что-то около сотни футов. Он показал на колокольню и сказал, что по этой дороге я за минуту-две дойду до колокольни и там люди мне помогут. А сам, говорит, пойдет обратно, чтобы убедиться, что все добрались благополучно. Я хотел ботинки ему обратно отдать, но он не взял. И… ладно. Послушайте. Я не знаю никого из вас. Я видел колокольню, но заметил и отличный «Бьюик», припаркованный рядом, и подумал: «Черт, может, мне отправиться в другое место, к людям, которых я знаю». Я ничего плохого не хотел. Я не знал, что это чья-то машина.