Гера Фотич - Умереть в раю [СИ]

— Видать, портфолио им ни к чему, — сказал, оправдываясь, Василий.

Даниил огорченно развел руками.

Василию припомнилось, как они с дочкой в зоопарке кормили зверушек… А в Павловском парке были белки… совсем ручные… Звери везде одинаковые — шаловливые и трогательные. А вот люди… Сводить бы внука в тот парк, в Павловский!

…Когда вернулись домой, Тет уже заканчивал варить суп.

— Где это вы шляетесь с утра? — произнес он с любопытством.

— Представляешь… — начал было рассказывать Василий, но Данила дернул его за руку. Строго посмотрел, сдвинув брови. Дед всё понял: — …Какой лес у вас странный, совсем не как в России. Деревья кривые…

— Деревья? — усмехнулся Тет, — Ну да, природа у нас другая. Так и климат другой — жара!

Данила обрадовался, что избежал расспросов. Он полез под кресло, где стояла корзина с его игрушками, и достал маленький футбольный мячик размером с большую луковицу. Показал деду, напоминая о футболе.

— Давай сначала покушаем, а потом пойдем в магазин и купим настоящий мяч, — предложил Василий. — А то, что это за шарик, я таким играть не умею!

Даниил улыбнулся и с размаху бросил мяч обратно. Тот ударился о край корзины и отскочил прямо в Тета.

— Эй, потише! — откликнулся он. — Убьете своего повара — что кушать будете? Мама только утром приедет с работы! Появился Виктор. Блуждающая улыбка, хитрый, прищуренный взгляд.

— Привьет! — весело крикнул он. Дал легкий подзатыльник брату, — Киак диля, дэбил?

Данила попытался ударить его по руке и промазал. С опаской прижался к деду. Но Виктор уже разговаривал с отцом, размахивал руками и гримасничал. Тет посмеивался, задавал новые вопросы.

Вскоре принялись за еду. Аппетит у всех был хороший. Тет сварил отменный суп.

— Да ты настоящий повар! — искренне похвалил его Василий, — зарываешь талант в землю!

— Регулярно откапываю, — скаламбурил Тет. — Что поделаешь! Завтра утром поеду за Валерией, она придумает что-нибудь ещё вкуснее.

…После, Василий с внуком пошли в магазин, купили настоящий белый кожаный мяч. Футбольный был тяжеловат. Поэтому остановили свой выбор на волейбольном. Заодно Василий купил Даниле красные кроссовки с широкими светоотражающими полосками по бокам. Внук тут же переобулся. Когда вернулись, Виктор сидел на крыльце и строгал палку. Увидев деда с братом, подскочил и ловко выбил мяч из рук. Стал, как заядлый баскетболист, бить им в цементные плиты, повторяя:

— Кевин Дюрант, Кевин Дюрант… Кружась, проводил мяч под ногой, разворачивался и, в конце концов, бросил его в сторону трейлера. Попал в бочку с водой.

— Вот в воду — не надо! — укорил Василий, быстро подхватив мяч, — а так — молодец! Надо тебе баскетбольный мяч купить!

Виктор заулыбался. Василий показал пальцами на небольшое дерево и кустарник:

— Это будут ворота! Кинул мяч от себя, согнулся. Принял позу вратаря. Внуки поняли, чего от них хотят. Первый удар нанес Виктор. Поймав мяч, Василий легонько отпасовал Даниилу. Тот, разбежавшись, ударил. Мяч полетел в сторону и чуть снова не попал в бочку.

— Дэбил! — захохотал Виктор, охватив руками свою голову, стал подскакивать на месте.

Данила оглянулся на брата и, понурив голову, пошёл за мячом.

— Не смей так говорить! — рявкнул Василий. — Или мы с тобой играть не будем! На крыльцо вышел Тет. Он всё слышал и выговорил Виктору строгим тоном по-английски. Мальчик резко ответил. Сплюнув сквозь зубы, пошел к соседнему трейлеру, где жил его приятель.

— Виктор! — громко позвал Василий. Но тот не обернулся.

— Не надо было его прогонять, — обратился к Тету, — Он же ещё ребенок!

— Пусть подумает, — отозвался Тет и снова вернулся в трейлер.

Даниил принес мяч. Казалось, он был рад, что они остались вдвоем Глаза его светились. Он показал деду, чтобы тот вышел из ворот, а сам встал на его место. Так они менялись несколько раз. Бил Василий несильно, только так, чтобы внук мог поймать мяч. За игрой не заметили, как сгустились сумерки, и надо было идти готовиться ко сну.

Утром Василия разбудил звонок мобильного телефона Тета. Он долго не открывал глаза в надежде, что зять возьмет трубку. Звонкая трель продолжалась долго. Затем умолкла. Но сон уже был перебит. Открыв глаза, Василий обнаружил, что они с Данилой снова вдвоем. А более никого. Подумал:

«Зятек-то может собираться по утрам совершенно неслышно, оказывается! Или я стал так крепко спать? Вот и прошлым утром тоже не слышал, как уезжала дочь». Удивился тому, что здесь в Америке сон его стал глубже. Не нарушается болью в ноге, как это часто было на родине.