Хантер Томпсон - Ромовый дневник

Я уставился на него, гадая, не прорезалось ли в нем извращенное чувство юмора.

Сандерсон приподнялся на локте и закурил сигарету.

– С чего все началось? – спросил он.

Я рассказал, умолчав о кое-каких деталях и категорически отрицая все официальные обвинения, по крайней мере, которые были мне известны.

Я сидел, откинувшись на спинку кресла, глядел на белый пляж, море и окружавшие нас пальмы… До чего странно в таком месте волноваться насчет тюрьмы! Разве возможно такое, чтобы человек попал на Карибы – и очутился в каталажке из-за идиотского мелкого хулиганства! В конце концов, пуэрториканские тюрьмы существуют для пуэрториканцев – а вовсе не для граждан США в сорочках с пуговками и галстуками в шотландскую клетку.

– Почему твой залог такой маленький? – спросил он.

Так, опять начинается. Я уже стал жалеть, что меня не обвинили в чем-нибудь более серьезном, типа «нападения с применением насилия» или «нанесения увечий сотруднику правоохранительных органов».

– Я-то почем знаю, – ответил я.

– Повезло. Здесь за сопротивление аресту можно год схлопотать.

– Что ж… – буркнул я и решил переменить тему. – Твоя речь спасла положение: поначалу их не очень-то впечатлило, когда мы заявили, что работаем на «Дейли ньюс».

– Да уж, этим никого не впечатлишь… Впрочем, не думай, что я ради тебя соврал. «Таймс» действительно ищет себе местного внештатника, и меня попросили присмотреть кандидатуру. Так что считай, с завтрашнего дня приступаешь.

Я пожал плечами.

– Ну и хорошо.

Я зашел в дом вновь наполнить стакан. Пока я возился на кухне, снаружи донесся шум подъехавшей машины. Это был Сегарра, разодетый под стать какому-нибудь жиголо с Итальянской Ривьеры. Появившись в дверях, он чопорно кивнул:

– Добрый день, Пол. Что это с вами приключилось прошлой ночью?

– Не помню, – сказал я, выливая свою выпивку в раковину. – Распросите лучше Хала. А мне пора.

Он подарил мне неодобрительный взгляд, затем отправился в сад. Я тоже подошел к двери сказать Сандерсону, что ухожу.

– Загляни в мой офис завтра, – бросил он. – Поговорим насчет твоей новой работы.

На физиономии Сегарры нарисовалось изумление.

Сандерсон ему улыбнулся.

– Переманиваю очередного вашего парня, – пояснил он.

Сегарра нахмурился и присел.

– Да ради бога. Хоть всех забирай.

Я пешком добрался до Кайе-модэсто, раздумывая, на что убить остаток дня. Вечная проблема. По воскресеньям у меня был выходной, да и по субботам, как правило, тоже. Болтаться с Салой или высиживать в «Аловом дворике» уже сильно утомило, однако ничего иного делать не получалось. Тянуло покататься по острову, поглядеть на другие города, но для этого требовалась машина.

Да и не только машина, хорошо бы еще и новый угол найти. День выпал жарким, я устал и куксился, потому что все тело ныло от побоев. Хотелось спать, по меньшей мере отдохнуть, однако мне некуда было податься. Я отмахал еще несколько кварталов, держась в тени раскидистых делониксов, размышляя о всех тех вещах, которыми мог бы заняться в Нью-Йорке или Лондоне, проклиная тот ложный импульс, что побудил меня очутиться на этом скучном и раскаленном куске камня, – и наконец зашел в бар. Купил себе бутылочку пива, забрал ее с собой и отхлебывал из горлышка на ходу. Мучила мысль, где бы завалиться спать. Квартира Салы отпадала с ходу. Там вечно царили духота и шум, а своей унылостью она соперничала со склепом. Податься к Йимону? Он жил слишком далеко отсюда… И так я решил заняться поисками своего собственного пристанища – места, где бы я мог расслабляться в одиночестве, где бы имелся мой собственный холодильник, где бы я мог смешивать себе выпивку и куда порой мог бы даже приводить девиц. Мысль обзавестись личной постелью в личных апартаментах настолько подняла мне настроение, что я с нетерпением стал поджидать конца этого дня с тем, чтобы начать поиски.

С другой стороны, я понимал, что мысль еще больше связать себя снятой квартирой, да еще и машиной, превосходила мою нынешнюю готовность принимать новые обязательства, тем более что меня в любую минуту могли уволочь в каталажку, да и газета могла загнуться… а вдруг я получу письмо от какого-нибудь старого приятеля насчет работы, скажем, в Буэнос-Айресе? К примеру, лишь вчера я был готов все бросить и лететь в Мехико…

Тем не менее я знал, что движусь к той точке, когда придется решать насчет Пуэрто-Рико. Я провел здесь три месяца, а казалось – три недели. Пока что ухватиться было не за что, никаких тебе настоящих «за» и «против», которые я находил в других местах. Все то время, что довелось пробыть в Сан-Хуане, я порицал его, хотя всамделишного отвращения не испытывал.