Ро­бер Са­ба­тье - Шведские спички

Оли­вье смот­рел на нее ок­руг­лив­ши­ми­ся от ис­пу­га гла­за­ми. Его объ­ял страх. С ужа­сом он ос­мот­рел сте­ны, кро­вать, кни­ги, увяд­шую ро­зу, упав­шую на пол ря­дом с ноч­ным сто­ли­ком. Вне­зап­но об­раз Вир­жи­ни слил­ся в его соз­на­нии с Вес­ной Бот­ти­чел­ли. Как ни гру­ба бы­ла эта при­врат­ни­ца, она уло­ви­ла на свет­лом ли­це ре­бен­ка, в его зе­ле­ных гла­зах глу­бо­кую скорбь.

— Ста­ло быть, ты хо­ро­шо его знал?

— Да, — от­ве­тил Оли­вье, — он был мо­им дру­гом.

— Я ду­маю, ему там бу­дет луч­ше, чем здесь. Ка­ле­ки — у них ведь свой, от­дель­ный от всех мир.

Оли­вье от­лич­но знал, что это не так. Па­ук очень лю­бил ули­цу. И ее лю­дей. Да­же тех, кто на не­го и вни­ма­ния не об­ра­щал. И маль­чи­ку по­чу­ди­лось, что от­ку­да-то из­да­ле­ка Да­ни­эль зо­вет его на по­мощь. И Вир­жи­ни то­же зо­вет его. А он ни­чем не мо­жет по­мочь им — ведь он ре­бе­нок.

— Ну, ухо­ди те­перь, — ска­за­ла при­врат­ни­ца, — у ме­ня ра­гу на ог­не. — И до­ба­ви­ла: — Ес­ли хо­чешь, возь­ми кни­ги. Ни­ко­му они не по­на­до­би­лись…

— Я мо­гу? Прав­да? Мо­гу их взять?

— Од­на кни­га из му­ни­ци­паль­ной биб­лио­те­ки. Ты ее сдай ту­да…

Оли­вье взял стоп­ку книг под мыш­ку, по­бла­го­да­рил и спро­сил:

— А мо­жет, он вер­нет­ся?

— Нет, — от­ве­ти­ла жен­щи­на, слег­ка под­тал­ки­вая его к ле­ст­ни­це, — не вер­нет­ся он.

Что ска­жет Эло­ди, ко­гда Оли­вье при­та­щит до­мой эти кни­ги? Он ти­хонь­ко за­су­нет их в свой ра­нец и бу­дет смот­реть по оче­ре­ди од­ну за дру­гой. Школь­ные учеб­ни­ки ведь не бы­ли его соб­ст­вен­но­стью — их вы­да­ла ди­рек­ция, как и дру­гим ре­бя­там. Толь­ко те­перь Оли­вье по­ка­за­лось, что на­ко­нец-то у не­го на­стоя­щие кни­ги.

Маль­чик бе­жал по ули­це, опа­са­ясь, как бы на не­го не на­пал Плад­нер с друж­ка­ми: он креп­ко дер­жал свои кни­ги, точ­но со­кро­ви­ще. Вы­шло так, буд­то Па­ук их за­ве­щал ему лич­но. Оли­вье ни­ко­гда не слы­хал о бу­тыл­ке, ко­то­рую бро­са­ют в мо­ре с гиб­ну­ще­го ко­раб­ля, он не смог бы срав­нить эти кни­ги с бе­лы­ми ка­муш­ка­ми, ко­то­рые ос­тав­лял за со­бой на до­ро­ге Маль­чик с паль­чик, или же с по­сла­ни­ем, вы­бро­шен­ным из ок­на тем­ни­цы за­клю­чен­ным в нее плен­ни­ком. Про­сто Оли­вье как бы уно­сил с со­бой са­мо­го Да­ни­эля, стра­даю­ще­го и все­ми по­ки­ну­то­го дру­га, вме­сте с его тай­ной и не­за­бы­вае­мым взгля­дом.

Ули­ца Ла­ба вы­гля­де­ла пус­той, туск­лой, ого­лен­ной. На ка­кое-то мгно­ве­ние Оли­вье ее раз­лю­бил. Ули­ца до­пус­ка­ла, чтоб у нее по­хи­ща­ли ее оби­та­те­лей. Она ни­ко­го не же­ла­ла за­щи­тить. И ста­но­ви­лась чу­жой, вра­ж­деб­ной, все ее яр­кие вы­вес­ки боль­ше ни­че­го не го­во­ри­ли его ду­ше. Серд­це ре­бен­ка бы­ло пол­но тре­во­ги. Оли­вье по­смот­рел на га­лан­те­рей­ный ма­га­зин, бро­сил­ся в подъ­езд до­ма но­мер 77, за­бил­ся в угол у две­ри в под­вал и за­пла­кал.

На сле­дую­щий день маль­чик столк­нул­ся ли­цом к ли­цу с Гас­ту­не, про­тя­нув­шим ему два паль­ца, ко­то­рые Оли­вье с не­при­яз­нью по­жал. Маль­чик опа­сал­ся, что Гас­ту­не сно­ва за­го­во­рит о «Де­тях Ар­мии». Гас­ту­не ин­те­ре­со­вал­ся дру­ги­ми толь­ко в том слу­чае, ес­ли мог при этом по­го­во­рить о са­мом се­бе, но ино­гда он умел за­ин­те­ре­со­вать ре­бя­ти­шек не столь­ко рас­ска­за­ми про вой­ну (ведь у ка­ж­до­го в се­мье имел­ся хоть один че­ло­век, упи­вав­ший­ся по­доб­ны­ми те­ма­ми), сколь­ко вся­ки­ми без­де­луш­ка­ми: це­пью для ча­сов с бре­ло­ка­ми, та­ба­кер­кой, за­жи­гал­кой с длин­ным тру­то­вым фи­ти­лем, мно­же­ст­вом раз­ных ка­ран­да­шей, в том чис­ле со встав­ным гра­фи­том, ко­то­рый так же, как и веч­ное пе­ро, был при­кре­п­лен к от­вис­ло­му кар­ма­ну, — и все это впол­не гар­мо­ни­ро­ва­ло с жи­во­пис­ной вы­став­кой его на­град и ме­да­лей, раз­ве­шан­ных на гру­ди.

В этот день, не най­дя се­бе взрос­ло­го со­бе­сед­ни­ка (не­ко­то­рые, за­при­ме­тив его из окон, про­во­ди­ли ру­кой по шее, по­ка­зы­вая, что он уже вот где у них си­дит), Гас­ту­не на­бро­сил­ся на Оли­вье:

— Пой­дем ко мне. Я дам те­бе че­го-ни­будь вы­пить!

Так Оли­вье про­ник в его оби­та­ли­ще. В при­хо­жей он за­ме­тил фа­ян­со­вый гор­шок для цве­тов, брон­зо­во­го мед­ве­дя с под­став­кой для тро­сто­чек и бам­бу­ко­вую ве­шал­ку, увен­чан­ную фу­раж­кой ун­тер-офи­це­ра. В сто­ло­вой стоя­ла чер­ная печ­ка фир­мы «Го­ден» с мно­го­ко­лен­ча­той тру­бой, про­тя­ну­той че­рез всю ком­на­ту и ухо­див­шей в за­дым­лен­ное от­вер­стие. Ли­но­ле­ум на по­лу был на­чи­щен до бле­ска, и хо­дить здесь по­ла­га­лось в фет­ро­вых та­поч­ках, что очень по­за­ба­ви­ло Оли­вье. Гас­ту­не при­ка­зал ему вы­мыть ру­ки и на­лил рю­моч­ку виш­не­вой на­стой­ки.