Ро­бер Са­ба­тье - Шведские спички

И в са­мом де­ле, ку­зи­на все ут­ро не вы­хо­ди­ла из кух­ни, от­ку­да не­слись чу­дес­ные за­па­хи тимь­я­на и лав­ро­во­го лис­та. Стол был на­крыт на тро­их, при­чем ка­ж­дый при­бор имел две та­рел­ки и две рю­моч­ки. Сал­фет­ки бы­ли свер­ну­ты в фор­ме епи­скоп­ской мит­ры. Ма­лень­кие хлеб­цы из луч­шей му­ки вы­со­вы­ва­лись из-под скла­док сал­фет­ки. Эло­ди вне­сла бу­тыл­ку бе­ло­го ви­на, за­вер­ну­тую во влаж­ное по­ло­тен­це. Луч сол­ныш­ка со­гре­вал бу­тыл­ку ви­на «Вет­ря­ная мель­ни­ца», сто­яв­шую на по­до­кон­ни­ке…

Жан хо­дил из ком­на­ты в кух­ню и об­рат­но. Он вдруг вы­нул из кар­ма­на дет­ский жур­наль­чик « Эпа­тан » и бро­сил его Оли­вье, ска­зав: «Ах, я и за­был со­всем»… Оли­вье при­нял­ся раз­гля­ды­вать смею­щие­ся фи­зио­но­мии ге­ро­ев ко­мик­са «Пье-Ни­ке­ле» и чи­тать под­пи­си под кар­тин­ка­ми.

А его ку­зе­ны о чем-то шеп­та­лись. Уже дав­но они не бы­ли та­ки­ми ве­се­лы­ми. Оли­вье ра­до­вал­ся это­му и улы­бал­ся. Он ото­рвал­ся от сво­его жур­на­ла и по­смот­рел на стол, по­кры­тый ска­тер­тью в цве­тах, на кра­си­во рас­став­лен­ные при­бо­ры, на бу­фе­тик и его сияю­щую мра­мор­ную дос­ку, на на­ряд­ный ка­мин — на нем стоя­ла хру­сталь­ная ва­за с по­ле­вы­ми цве­та­ми. Сол­неч­ный лу­чик, упав­ший на стол, как бы рас­сек его по­по­лам. Все ка­за­лось та­ким свет­лым!

И од­на­ко в воз­ду­хе слов­но ви­та­ла не­кая тай­на, как бы­ва­ет, ко­гда вам за­бот­ли­во го­то­вят ка­кой-то сюр­приз и вы до­га­ды­вае­тесь о за­го­во­ре ва­ших близ­ких.

Ко­гда Эло­ди, на­дев бе­лый фар­ту­чек гор­нич­ной, при­шла с Жа­ном в сто­ло­вую, Оли­вье ус­лы­шал ко­нец раз­го­во­ра: «…это вы­ход из по­ло­же­ния», — и по­сле: «Тс-с!» Спро­сить, в чем де­ло, он не ус­пел, так как Эло­ди ве­се­ло за­кри­ча­ла:

— За стол, за стол!

— Сей­час под­за­пра­вим­ся, что на­до! — ли­ко­вал Жан.

Он по­тре­пал маль­чи­ка по за­тыл­ку, при­жал его на мгно­ве­ние к се­бе и ска­зал: «Ну, куд­ря­вая твоя го­ло­вен­ка!» Они на­ча­ли ба­ло­вать­ся, и Эло­ди вы­ну­ж­де­на бы­ла при­звать их к по­ряд­ку.

Пир, со­всем как в де­рев­не, на­ча­ли с су­па, в ко­то­ром пла­ва­ла лап­ша, из­го­тов­лен­ная в фор­ме букв. Она сра­зу на­пом­ни­ла Оли­вье те вре­ме­на, ко­гда он учил­ся чи­тать по этим мок­рым мяг­ким бу­к­вам, ко­то­рые вы­тас­ки­вал на край та­рел­ки, скла­ды­вая из них сло­ва. Сей­час он то­же при­нял­ся ис­кать в та­рел­ке свои ини­циа­лы; от го­ря­че­го су­па на его ще­ках вспых­нул ру­мя­нец.

Жан рас­ска­зы­вал о сво­ей но­вой ра­бо­те. В ноч­ную сме­ну ему при­дет­ся хо­дить все­го лишь од­ну не­де­лю из трех. Прав­да, по­сле та­ко­го сме­ще­ния гра­фи­ка днев­ные сме­ны ка­за­лись на­мно­го длин­ней, слов­но к ним при­бав­ля­ли еще два-три ча­са.

По­сле су­па на стол по­да­ли «ра­куш­ки свя­то­го Жа­ка», на­кры­тые под­ру­мя­нен­ной хлеб­ной ко­роч­кой. По­лу­круг­лые до­ныш­ки ра­ку­шек при ма­лей­шем дви­же­нии ер­за­ли по та­рел­ке. Как бы­ло ве­се­ло вы­ца­ра­пы­вать вил­кой бо­розд­ки в ра­куш­ке! Оли­вье рас­спра­ши­вал про эти пре­крас­ные да­ры мо­ря, ко­то­рые впо­след­ст­вии еще мо­гут слу­жить пе­пель­ни­ца­ми.

Жан и Эло­ди пе­ре­гля­ды­ва­лись, что оз­на­ча­ло: «Ска­жем ему сей­час?» — но все не мог­ли ре­шить­ся. Сол­ныш­ко гре­ло, обед по­лу­чил­ся чу­дес­ным, бе­лое ви­но ос­ве­жа­ло. И ку­зе­нам так хо­те­лось от­ло­жить все, что мог­ло быть не­при­ят­ным.

Так как Оли­вье го­во­рил про Бу­гра, Эло­ди вос­клик­ну­ла:

— Ну да! Он со­всем не так хо­рош, как ты рас­ска­зы­ва­ешь! С ним ты бы стал на­стоя­щим бро­дя­гой!

Маль­чик по­смот­рел на нее. По­че­му « ты бы стал» ?.. Но Эло­ди за сло­вом в кар­ман не лез­ла. Вы­пив ви­на, она ста­ла как все­гда го­вор­ли­вой, и ка­за­лось, что ее пло­то­яд­ный ро­тик с осо­бым сма­ком про­из­но­сит ка­ж­дое сло­во:

— А этот от­вра­ти­тель­ный тип, этот Мак — са­мый на­стоя­щий бан­дит, раз­ве нет? Пом­нишь, как он взял ме­ня за ру­ку на рын­ке? Ну, я его хо­ро­шо от­бри­ла то­гда. И вот его уже в тюрь­му за­са­ди­ли…

— Так не за это же, — за­ме­тил Жан.

Но Эло­ди ни­что не мог­ло убе­дить. Ей ка­за­лось, что все эти фак­ты свя­за­ны ме­ж­ду со­бой и что на све­те все-та­ки есть спра­вед­ли­вость.

— Так или не так, — ввер­нул Оли­вье, на­пря­гая свои жал­кие би­цеп­сы, — этот Мак нау­чил ме­ня бок­су!

— Ну, это еще что, ты мог бы от не­го нау­чить­ся бог зна­ет ка­ким де­лиш­кам, — про­дол­жа­ла Эло­ди. — Тас­ка­ешь­ся по­сто­ян­но по ули­цам, как… как черт зна­ет кто!