Ольга Аникина - С начала до конца [сборник]

Витька закрепил верёвки, слез со скамейки и стал искать в траве жёлуди. Когда карманы наполнились, Витька начал обстреливать шарики новоприобретёнными снарядами.

— Эй, аккуратнее, в прохожих не попади.

— Хо-хо. Я меткий. — Витька запульнул жёлудь в синий шарик и тот, побеждённый, задёргался. Витька крикнул «Есть!», подпрыгнул и предложил:

— Давай по очереди пулять.

— Я не буду.

— Почему?

— А вдруг я нечаянно попаду вон в ту тётеньку с коляской.

— Тогда ты будешь мазила.

— Нет, тогда тётенька позовёт милицию.

— Ага! — сказал Витька и пульнул жёлудь в фиолетовый шарик. — Ты боишься стать мазилой.

— Это я-то боюсь? — Андрей вскочил со скамейки, сдвинул очки на лоб и поднял жёлудь. — А вот это видал?

Он отошёл от скамейки на десять шагов, прицелился в синий шар и промазал.

— Ага, два — один, — крикнул Витька. — Моя очередь!

Они обстреливали шарики, а те пытались освободиться, удрать, спрятаться за спинку скамейки — но тщетно, шарам сегодня досталось по полной. Потом над ними сжалились и, посовещавшись, освободили. Связанная навек парочка улетела, и Андрей сказал, что снизу они похожи на два фингала. Потом Витька захотел кататься на качелях. Качели назывались «Зубр». Это была огромная лодка величиной с многоэтажный дом. Витька решил проверить, что выше поднимается, качели «Зубр» или колесо обозрения. Девушка в джинсах, оторвавшая краешек Витькиного билета, глядя куда-то мимо, хмуро спросила, сколько ему лет.

— Семь, — соврал Витька и побежал к открытой кабинке.

— Пять с половиной, — одновременно с Витькой сказал Андрей.

— Детям до шестнадцати только в сопровождении взрослых, — сказала девушка.

— Я взрослый, — сказал Витька и защёлкнул цепочку.

Андрей подошёл к Витькиной кабинке и постучался.

— Впустите бездомного.

— Не впущу.

— Ну и как хочешь, — сказал Андрей. — Тогда я не покажу тебе сверху свою новую работу. — И он отошёл, словно выбирая себе другую кабинку. Витька открыл дверцу.

— Ладно, давай. Показывай.

Когда девушка в джинсах обходила кабинки, с суровым видом проверяя, все ли цепочки закреплены, Витька буркнул ей вслед:

— Ишь какая… Кавалербарышня.

— Кто? — переспросил Андрей. — Откуда слово взял?

— Такая военная женщина. Песня про неё есть. Кавалербарышню хочут украсть.

Качели поднимались сначала невысоко, потом они задышали сильнее и, наконец размахнулись в полную силу. Витька визжал, когда лодка спускалась вниз, а на взлёте кричал Андрею: «Где работа? Не вижу!» — и вертел головой. Андрей одной рукой держал Витьку, а другой намертво вцепился в покрытый облупленной краской металлический поручень. На спусках он стискивал зубы и всё крепче сжимал Витькины плечи. А на взлёте делал бесстрашное лицо и показывал куда-то, крича: «Во-он там! За большим стеклянным домом! Во-он там!»

Охрипшие, они сошли с лодки, слегка пошатываясь. Андрей, вытирая с шеи проступивший пот, поглядел на часы. Его слегка подташнивало.

— Давай к машине, Витька. Ехать пора.

Витька нашёл на дорожке камешек и пнул его. Камешек удрал, и Витька побежал за ним.

— Витька, уговор дороже денег. Дуй к машине.

Витька снова догнал камешек и направил его Андрею.

— Сначала купи мороженое.

Андрей сделал обманный пас. Камешек завертелся на асфальте.

— Мужик, нельзя мороженое. У тебя горло болело.

— Нет, мороженое.

Витька пнул камешек и тот откатился так далеко, что пришлось бежать на другой конец дорожки.

— Витька, я больше не играю.

— Мороженое!

— Мороженое нельзя.

Тогда Витька забыл про камешек, подошёл к Анд рею и взял его за руку.

— Не купишь? — он посмотрел на отца и членораздельно, медленно произнёс:

— Я так и знал, что ты шволочь.

Андрей дёрнулся, как фиолетовый шарик. Он остановился и освободил руку.

— Что ты сказал?

— Я так и знал, что ты шволочь, — повторил Витька. Его лицо было спокойно.

— Кто? — губы Андрея двигались словно бы отдельно от его лица, так, как это бывает в плохих мультфильмах. — Откуда… слово взял?

— Ниоткуда.

— Ясно. — Андрей снова взял Витьку за руку. — А ты тогда вонючка. Жирная вонючка.

— Я не вонючка! — Витька со злостью вырвал руку и побежал к машине. — Я всё расскажу маме.

— Валяй, рассказывай.

Всю дорогу они молчали.

Дома Витька до самого позднего вечера собирал конструктор. Разноцветные детали «лего» валялись по всей комнате. Он хотел сделать пушку, чтобы в следующие выходные стрелять из неё желудями. Было слышно, как в кухне мать разговаривала по телефону. Витьке нравилось слушать. Он не знал, с кем она беседовала, но это было неважно.