Илья Штемлер - Сезон дождей

– Вот ты и съешь, – послышался голос Натальи.

От неожиданности Евсей Наумович едва не поперхнулся. Впервые за эти дни он увидел глаза Натальи настолько явственно, что можно было определенно сказать: да, они по-прежнему зеленоватые, болезнь не стерла их цвет.

– Сейка, ешь, – Наталья опустила и вновь подняла веки в знак подтверждения своей просьбы. – Ешь, Сейка, ешь…

Он засмеялся. И довольно громко. Наверняка в этой палате давно никто не смеялся, разве что доктор Голдмахер.

Евсей Наумович постучал ложкой о край чашки, выражая намерение угостить Наталью бульоном.

– Меня, Сейка, выписывают, – проговорила Наталья. – Сейчас должна Галя приехать, ей позвонили.

– Как – выписывают? – изумился Евсей Наумович.

– Да, выписывают. Из-за тебя. Ты, с этим телевизором.

– Не может быть! – всерьез испугался Евсей Наумович.

– Да, Сейка, такие строгости.

– Да я. Я сейчас разнесу эту богадельню, – немея от страха, пробормотал Евсей Наумович.

Тем не менее он чувствовал какой-то подвох. В чем его утвердил короткий дребезжащий звук Натальиного смешка.

– Испугался, Сейка, испугался, – Наталья устало прикрыла глаза.

Евсей Наумович как-то затравленно оглянулся. В проеме ширмы стояла Галя, его невестка. Как это она так бесшумно подошла?

Пребывание Натальи в больнице окончилось для Евсея Наумовича также неожиданно, как и началось. С той лишь разницей, что тогда Наталью увез амбуланс в сопровождении санитаров, после освидетельствования полицией, а сейчас ее везла домой Галя на своем олдсмобиле, просторном, как троллейбус.

Евсей Наумович сидел на широком заднем сиденье, придерживая невесомые плечи и голову Натальи. Хорошо – путь был недолог.

Выписка Натальи явилась и для Гали неожиданностью. Звонок из больницы застал ее на работе, и пришлось отпрашиваться, потому как Андрон заседал на важном митинге и отлучиться не мог.

Автомобиль мягко пружинил рессорами на выбоинах Полисайд-авеню. При каждом толчке из багажника доносилось позвякивание сложенной инвалидной коляски. За те минуты, пока в загоне оформляли бумаги, Евсей Наумович узнал от Гали причину выписки. По мнению врачей, Наталья находится в стабильном состоянии средней тяжести. В таком состоянии ее уже несколько раз выписывали из Крайс-госпиталя. И улучшения добиться вряд ли удастся, это – первое. Во-вторых, в бенефиты, что дает Аэрокосмический институт, в котором работает Андрон, входит и щедрая медицинская страховка. Но с более ограниченным покрытием для ближайших родственников. Учитывая состояние больной и возможность страховки, доктор Голдмахер рекомендует перевести Наталью на домашний режим.

– Этот Голдмахер – хороший сукин сын, – буркнул тогда Евсей Наумович.

На что Галя процедила сквозь зубы:

– Доктор Голдмахер – мировая величина по Паркинсону. К нему едут на лечение со всей страны. Просто он предвидит, что мама скоро вновь вернется в больницу. Тогда и пригодятся неиспользованные страховочные.

С этим доводом Евсей Наумович еще мог согласиться, но утверждение, что Голдмахер мировое светило, весьма сомнительно. Вспомнить хотя бы его затруханный костюмчик с засаленным воротничком. Но Евсей Наумович тогда промолчал. Не хотелось вступать в спор с невесткой. Он побаивался Гали.

И сейчас, в олдсмобиле, он робел. Он видел ровный затылок под короткой мужской прической, кончик остренького носа за бледной щекой. А красивые серые глаза, казалось, спрятались в клетке зеркала заднего вида. Строгий бабец, думал Евсей Наумович, отмечая уверенный шоферский прихват своей невестки. В то же время он помнил, с каким пылом Галя когда-то штудировала стоматологические журналы, подбирая ему лучшего врача-протезиста. А ее заботы о Наталье! Терпение, с которым она гоняла после работы из Манхеттена в Джерси-Сити, чтобы привести домашнюю еду. Строгий бабец и непростой, вновь подумал Евсей Наумович, напрягая слух. В дорожном шуме вдруг прошелестели слова Натальи – ее голова невесомо покоилась на плече Евсея Наумовича, у самого уха.

– Сейка. Как там Зоя?

– Какая Зоя? – почему-то шепотом ответил Евсей Наумович.

– Зоя. Моя старая подруга. Как там она?

– Понятия не имею, – удивился вопросу Евсей Наумович. – С чего это ты вспомнила?

Наталья не ответила. Евсей Наумович не стал переспрашивать.

– Что случилось? – тревожно обернулась Галя.

– Вспомнила свою старую подругу в Петербурге, – ответил Евсей Наумович.

– Скоро приедем, – сказала Галя.