Елена Колина - Профессорская дочка

Алиса обидится, что мне не нравится именно она… Нельзя отвергать человека, которому ты нравишься… Как Вадиму тоже нельзя так неосторожно оставлять зеленую записную книжку на подоконнике. Лучше бы мне ничего не знать, а то мне как-то слишком больно…

Алиса уже держала меня за обе руки, как будто собиралась водить со мной хоровод. Что же мне делать, что?!

– Алиса, – сказала я и еще подвигала руками – не отпускает. – Алиса. Мы вместе учились, и… знаешь что? Если бы я когда-нибудь… то только с тобой. Ты такая хорошая, симпатичная, добрая. Да, тогда только с тобой. Я всегда тебя любила.

Алиса крепко сжала мои руки и попыталась положить мне голову на плечо.

– Да, только с тобой. Но. Но. Но.

– Что ты бормочешь? – сказала Алиса.

– Вот ты говоришь, я беспринципная, – печально сказала я, – а у меня есть принцип, один. Знаешь, какой? А… ни за что никогда не заводить романы с однокурсниками, вот какой. Помнишь, как Игорь хотел на мне жениться, чтобы защитить диссертацию? Так вот, после этого – все. Никогда ни с кем. Принципиально. Такой принцип, вот.

Сейчас Алиса возразит, что она не хочет на мне жениться и не собирается защищать диссертацию, и… ох!

– Так у тебя принцип? – с уважением спросила Алиса и выпустила мои руки.

– Да, ты же понимаешь. Именно так. Именно через этот принцип я не могу переступить.

– И я тебе не неприятна? – спросила Алиса, удаляясь к диванчику в прихожей. – Честно? Я тебе хоть немного нравлюсь?

– Ты мне очень-очень нравишься! – заверила я. – Если бы не принцип, я бы… ох!

Кажется, Алиса не обиделась.

Спокойной ночи, персонаж Маша Суворова-Гинзбург.

Вадим

Материала достаточно, можно разрабатывать сюжетные линии.

Немного странно, что нужно это делать самому – я имею в виду сюжетные линии. А можно было бы поручить ребятам, они бы профессионально сделали… А я бы потом все просмотрел, поправил и начал писать.

А сейчас у меня настроение развлечься. Кто? Людка? Ольга? Или эта, светская журналистка из… не помню откуда, не важно, – вот телефончик.

Если кто-то тебя использовал до конца, он больше никогда не будет с тобой разговаривать.

Мне необходима помощь. Психологическая и др., но особенно психологическая. Мне очень плохо, очень. Подумаешь, сериал. Подумаешь, мыши. Подумаешь, роман. Подумаешь, все. А вот зачем он мне врал? Мне ведь ничего от него не нужно. Мне очень плохо. За что, за что, ЗА ЧТО, ЗАЧТО, ЗЧТО, ЗЧТ

Очень плохо очень плохо мне плохо очень спасите помогите плохо мне ктонибудьспаситепомогите

Но я ни за что не пойду к Анне-Ванне – получится, что я прихожу к психологу только тогда, когда мне что-то нужно.

Я сама подумаю – почему люди врут?

Про гору и Магомета – очень точно. Если я не пойду к Анне-Ванне, то Анна-Ванна сама пришла ко мне.

– Какая у вас проблема? – спросила я, наливая ей чай.

– У меня? У меня проблема – я проходила мимо вас по Фонтанке и захотела кофе… А у вас?

– Никакой, как всегда. У меня только одна проблема, маленькая, – понять, почему люди лгут.

– Какие люди? – нежным психологическим голосом спросила Анна-Ванна. – Маша, вы очень неудачно расположены, мимо вас все проходят… Вы опять стали жертвой проходимца. Я так и знала. Он лгал, чтобы установить с вами отношения, войти в контакт…

Я покачала головой – нет-нет. Димочке задали сочинение. Тема – «Почему человек врет. Вообще человек. В принципе. Как вид. Как хомо сапиенс». Такая тема.

Анна-Ванна доверчиво кивнула:

– Тогда так, записывайте. Первая причина… Анна-Ванна сказала, что существуют два типа личности – зрелая личность и инфантильная.

Инфантильная личность даже не пытается предположить последствия своих действий. Еще она постоянно оправдывает себя разными обстоятельствами, а также требует от других людей, чтобы они о ней заботились. Ну и, конечно, инфантильная личность все время врет.

Зрелая личность – совсем другое дело. Она принимает на себя ответственность за свои решения, испытывает потребность в заботе о других людях и вступает в психологическую близость с другими людьми. Зрелая личность не обманывает и не врет.

По всему получается, что зрелая личность – это не я. Кто отдал Илюше Крамского, а потом, не желая принять на себя ответственность за свои решения, обливался слезами и жалел? Кто решил не бояться и сказать Игорю Юрьевичу в глаза, что не успел дописать «Мумзика безымянного», а сам боится и не подходит к телефону? А насчет заботы о других людях – кто хоть раз сделал Аде фрикадельки?!