Майк Телвелл - Корни травы

—Пожалуй, нет, — ответил Айван, гадая, почему голос и манеры Рас Петра всегда кажутся такими отстраненными. — Так ты знаешь о револьверах?

—Давно знаю, — сказал дредлок. — Тревожат они мой дух. Знаю, что творится с тобой, но, как бы там ни было, Я-ман не защищает игры кровавые. Джа слышал, как я поклялся, что не желаю видеть этого — как черный человек убивает черного человека.

—Но это приходит и уходит, и снова приходит, — ответил Айван.

—Давай-ка поищем Жозе и спросим его, весь этот дым над Пиннаклем — тоже пропаганда? — предложил Педро.

—Не лучше ли самим посмотреть, что там реально происходит? Солдаты уже уехали.

—Бвай, ты ведь понимаешь, сколько они там наверху пробудут. Не успокоятся, пока не выжгут все растения. Поворачивай лучше назад.

Передовое вертолетное звено "Операции «Дружба» провело четыре недели, исследуя самые отдаленные холмы в районах, известных производством травы. Вертолетчики вместе со следовавшими за ними по пятам солдатами вряд ли многое пропустили. То ли по удачному совпадению, то ли намеренно, операцию провели как раз в то время, когда урожай набирал силу. Пресса и церковные власти наперебой расхваливали беспрецедентное международное сотрудничество и четкие действия армии. "Операция «Дружба» — небывалый успех в области масс-медиа и дипломатии, с этим все согласились.

Крестьяне восприняли все стоически. «Пускай Вавилон тешится, — сказали они. — Вертолеты улетят туда, откуда прилетели, а трава, она навечно — мир без конца. Пусть себе жгут поля — пройдет дождь, и трава снова восстанет, зеленая и ласковая. Траву не убить им».

Торговцев и городских покупателей бросило в холодный пот. Начались панические закупки про запас во всех известных точках в городке лачуг. На какое-то время спрос во много раз превысил предложение, результатом чего явился немедленный скачок цен. Но вскоре на рынке появились прошлогодние запасы — необычайно хорошая трава, пролежавшая год в земле и «набравшая силушку». Смоляная, убойная, пропахшая землей ганджа была быстро распродана, поскольку крестьяне готовились к засухе. Ганджу с тех полей, которые сумели избежать армейских огнеметов, наскоро собрали и привезли в город, но она была еще не окрепшая и зеленая, и потому оказалась слабой и беспонтовой. Стыд и срам, сказал Рас Петр.

В отличие от многих других, ему и Ригану еще повезло. У них был припрятан мешок ганджи изумительного качества, в который они, по настоянию Рас Петра, вложили свои деньги. «Реальное колли как-в-первый-раз», по его словам. Но они горячо разошлись во мнениях — Айван со страстью, Рас Петр с безмятежной непреклонностью. Пока продолжается кризис, считал Пе-дро, ганджа должна поступать к их постоянным покупателям по старой цене. Айван полагал такую политику чистым безумием. Скоро все пойдет от худшего к худшему, поэтому нужно попридержать траву. Очень скоро колли высокого качества будет на вес золота, да что там золото, на вес десятидолларовых купюр. «Не жни там, где не сеял, — предостерег его Рас Петр, — и не вступай на путь угнетателей». Мешок был распродан за один день.

Торговцы встречались и подолгу совещались, но совещания эти ни к чему не приводили, потому что вести им было некуда. Те, у кого осталось кое-что про запас, взлетели в одночасье. Один парень по прозвищу Башка сумел так подняться, что тут же выложил деньги на новенький «Форд Кортина». Вскоре ему пришлось пожалеть о своем скоропалительном решении — когда он не смог удовлетворительно объяснить полиции источник своего внезапного богатства. «Представьте только, маленький грязный „страдалец“ припарковал новый „Кортина“ к своему сараю?» Торговцы проклинали захваченный самолет, с которого и начались все несчастья, вместе с летчиком и его матерью. Жозе отнесся ко всему философски. Когда бизнес расцветал, никто не причитал, потому и сейчас «держите свой чертов рот на замке». Не считая такого рода хлестких фраз, он говорил немного и был, как правило, неуловим.

Когда поставки ганджи в Тренчтаун стали совсем мизерными, резко усилилось потребление белого рома. А вместе с этим возрос уровень преступлений, агрессивного поведения и иррациональных выходок, поскольку нервная система «страдальцев», годами умиротворяемая ганджой, внезапно получила шоковую подпитку в виде рома.

Вся травяная экономика, включавшая в себя крестьян-производителей, заготовщиков, резчиков, распространителей, а также шустрых посредников, влезавших в трещины торговой сети и кое-как перебивавшихся там, была разрушена. Официально безработный паренек стал реально безработным, лишенный каких-либо источников дохода. Пошли кражи со взломом, обычным стал разбой с использованием револьверов, ножей и мачете и даже без таковых, на чистом отчаянии и грубой силе. Пресса и церковь громко сожалели о возрастающей порочности социальных низов, забывая упомянуть о неуклонном росте случаев избиения жен в сельской местности.