Майк Телвелл - Корни травы

—Ну, и что тогда?

—Лучше, брат мой, продадим «хонду». Если кто и должен ехать за травой, так это я, но мне не оставить Ман-Ая.

—Я сам съезжу, в чем проблема?

—Айван — ты не заплатил Жозе за прошлую неделю… Ты разве не понимаешь, как ты рискуешь? Лучше продадим «хонду», не езди, ман.

Эльза, которая молча все слушала, наблюдая за их лицами, сказала:

—Если есть хотя бы один шанс, хотя бы один… — Она закусила губу и уставилась в пол. — Педро, Айван прав, если есть хотя бы один шанс, мы должны попробовать.

Педро посмотрел на мальчика и промолчал.

—Ладно, просто поговори с Бхуа, Айван. Только поговори со стариком, оставь пистолеты и просто поговори с ним, ты понял меня? Когда он узнает о нашем положении, он нас поймет.

—Но я не знаю, где Жозе поджидает меня? Ты с ума сошел — оставить пистолеты? Я только поговорю со стариком, хорошо?

Вставленный умопомрачительной ганджой, которую они покурили со старцем Бхуа, ликующий от сознания успеха, Риган с револьвером за поясом мчался по Спаниш-Таун-роуд. Старец Бхуа, которого торговцы называли Кули Раста, кое-что ему показал. Пристыдил его как следует, хотя траву «выбивать» из него не пришлось. Услышав про болезнь мальчика, старик сел на корточки, закурил глиняную трубку и не проронил ни слова, внимательно изучая Айвана своими потускневшими от катаракт сероватыми глазами. Прямые седые волосы обрамляли его лицо и смешивались с жидкой бородкой.

—Айеее, — горестно стенал он высоким ворчливым голосом. — Я чувствую Рас Петра сердцем своим. — Он выпустил дым. Айван заерзал. — Расслабься, молодой бвай. Что ты такой… нервный со старым Бхуа?

—Я тороплюсь, — объяснил Риган. — Вы можете нам помочь?

—А если я скажу «нет»? Что тогда? Ты выпалишь мне в живот? Пристрелишь старого Бхуа, как голубка?

Надтреснутый голос словно вопрошал Ригана, знает ли он, какое сейчас время стоит на дворе.

—Что вы сказали? — спросил Айван.

—Я давно уже заметил, что ты прячешь там под рубашкой, молодой человек. Но одно только я хочу знать — тебя Педро послал или нет? Если он послал, знал ли он, что ты придешь такой вот? Я не верю в это, понимаешь. Педро никогда такого не делал. Другие торговцы да, делали. Но только не Рас Петр, он не пес. Он не бычье. Он — сознательный молодой человек.

—Это правда, — сказал Риган.

—Мой мальчик, знай кое-что… Кули-ман не боится смерти, он уже старик. Что ему смерть? Но я дам тебе столько ганджи, сколько у меня есть. Скажи Педро, пусть в следующий раз сам приедет, я буду жечь кали маленькому на выздоровление. Скажи ему, Кули Раста шлет любовь.

Он поднялся, слегка неустойчивый на тонких ногах, и вышел, неся в себе хрупкое величие, которое пристыдило Ригана.

—Маас Бхуа, Маас Бхуа. — Старик обернулся. — Не думайте так, сэр, дитятя больной и очень плох, а времена сейчас отчаянные. Но я не принес к вам в дом насилия, сэр, я не мог так сделать.

Старик кивнул и сделал рукой то ли жест принятия, то ли отстранения — Айван точно не понял. В любом случае теперь у него за спиной был полный мешок сочной смолистой ганджи. Старик просто сказал: «Скажи Педро, пусть заплатит, когда сможет». По нынешним ценам они сумеют купить Ман-Аю все, что нужно, и еще останется кое-что про запас. Это была не просто помощь, старец спас их жизни. Он гадал, какие нити связывают Рас Петра и полуслепого старого индуса, который видит все так ясно и который напомнил ему о том человеке…

Он мчался как угорелый и совершенно забыл об ограничении скорости. Что, если бы его остановил какой-нибудь болван Вавилон и он попался бы из-за такой ерунды? Он поискал взглядом постоянного Вавилона под деревом манго, что обычно сидел на большом черном мотоцикле. Но там его не оказалось. Вскоре Айван увидел, что он вместе с мотоциклом прячется в кустах.

Он, как обычно, помахал ему и, все еще размахивая рукой, заметил, что Вавилон берет уоки-токи и заводит мотоцикл. Чем-то он не был похож на обычного полицейского. В зеркало заднего вида он увидел, как полицейский вырулил на шоссе и помчался за ним. Водитель в шлеме и защитных очках на большом черном полицейском мотоцикле был зловещим знаком, и этот знак приближался. Когда Айван услышал вой сирены, его обуял страх. Он погнал свою маленькую «хонду», но силы были неравные. Черная колесница стремительно приближалась. Айван глянул через плечо и увидел, что рука Вавилона в перчатке держит пистолет. Страх оставил его, и следующие несколько секунд он помнил как нельзя более ясно. Не торопясь, он полез под рубашку и, прижав револьвер к животу, чтобы спрятать его от Вавилона, взвел курок. Когда мотоцикл поравнялся с ним, он сделал неторопливый плавный полуоборот, как Рэндольф Скотт, и выстрелил. Револьвер дернулся в его руке. Выстрел был громким и эхом вернулся с равнины. Это вернуло Айвана к реальности. Тяжелый черный мотоцикл врезался в тротуар и проскрежетал металлом по асфальту, отбрасывая искры. Полицейского словно сорвало с седла. Казалось, на какое-то время он повис над дорогой, но потом с глухим стуком упал на горячий асфальт. Мотоцикл с ревущей сиреной закружило и поволокло бок о бок с «хондой»,словно умирающее животное, но в конце концов снесло в канаву.