Майк Телвелл - Корни травы

—Тебе нравится эта песня, дочка?

—Да. — пробормотала она, не открывая глаз. — И певец тоже.

—Ты знаешь его?

—А кто ж его не знает?

—Я не знаю, — улыбнулся он. — А кто он такой?

Женщина пристально посмотрела ему в глаза и мечтательно улыбнулась:

—Бедный маленький мальчик, который думает, какой он приятный. — Розовым кончиком языка она облизнула верхнюю губу.

Айван громко рассмеялся. Ему понравился ее стиль.

—А что, если он и правда такой? — протянул он. — Приятный?

—Такой, как ты? — спросила она.

—Кто знает? — сказал он.

Она кивнула в знак согласия и вошла в каскад пируэтов, каждый раз попадая в ритм. Когда она оказывалась с ним лицом к лицу, она произносила по одному слову:

—Его… зовут… Риган.

—Вот как? В таком случае я отлично его знаю, — сказал Айван, словно выражая нечаянное удивление.

—Говорят, что он алиас, очень плохой.

—Правда?

Теперь настал ее черед удивляться.

—Я слышала, что он очень хорош, Я бы хотела узнать его.

—Почему?

—Потому что я тоже хороша.

—Это видно.

—Ты так думаешь? — Она застенчиво улыбнулась.

—Я так думаю, да.

—Хорошо тогда?…

—Поедем со мной, дочка.

—Но здесь приятно, давай останемся. — Она изогнулась под музыку и надула губки.

—Ты можешь поехать — а я не могу остаться. — Айван повернулся к выходу.

—Хорошо тогда, — быстро сказала она и пошла за ним.

Он знал, что так оно и будет.

Они уселись на «хонду», ее руки обняли его за талию, и он почувствовал, как ее ладонь мягко скользнула по рукоятке револьвера. Она не подала виду, но он почувствовал, как ее рука прильнула к нему, пока сама она устраивалась у него за спиной.

—Куда едем? — крикнул он через плечо.

— Мы не можем ехать ко мне, — прошептала она ему на ухо.

—Почему? — Его немедленно охватили подозрения. Он уже свыкся с мыслью, что сейчас лучшее место для него — кровать незнакомой женщины.

—У меня есть мужчина, мой друг. Вряд ли ему понравится то, чем мы будем с тобой заниматься.

Айван чувствовал, как ее теплые влажные губы двигаются возле его уха.

—Так куда тогда? Ко мне мы тоже не можем. Казалось, она какое-то время соображала.

—У тебя есть деньги, милый?

—Всегда со мной, бэби.

—Тогда поедем в гостиницу — очень милая пустая гостиница, где я могу покричать, если захочу.

—Так ты — крикунья?

—Когда мне очень приятно, да.

—Покричать? Ты еще так не кричала!

—Так вот ты какой, Риган? — поддразнила она. — Быстрый на слово, тяжелый на подъем.

—Да, тяжелый на подъем, — пошутил Риган. — Потрогай его, бэби. — Он запустил ее руку себе между ног.

—Иисус Христос, — выдохнула она с глубоким уважением. — Откуда у тебя такой? Ты же сам карапуз! Наверное, у кого-то взял напрокат! — Она крепко его ухватила и исполнила вопиющий каскад сексуальных предложений, обещаний и призывов.

—Имя ему — Его Высочество Джон Завоеватель, — сказал Айван. — Тебе он нравится?

—Мой милый, — простонала она. — Наконец-то я тебя нашла.

Неплохая гостиница, подумал он. Она сама договорилась о комнате, он решил, что так будет безопаснее. Такого острого желания он не ощущал с тех времен, когда был совсем юным. В этой женщине, так сладко прильнувшей к нему, с ее неутомимым язычком и изобретательным мышлением, было что-то призывное, что раздразнило его, обещая все мыслимые и немыслимые удовольствия. Он узнал что-то очень знакомое, естественное, и вместе с тем понял, что его долгие поиски наконец-то увенчались успехом. Это чувство сообщило ему прилив экзальтации и какую-то дерзкую и безрассудную радость. Ничто, он чувствовал, не может ему сейчас повредить, даже коснуться его. Перед ним пронесся образ полицейского, отброшенного назад, словно он наскочил на натянутый трос. На этот раз образ был стерилен, удален от него, очищен от страха, вины и отвратительного чувства разрушения — чистый, абстрактный образ силы и движения, прямо как на экране. Ему очень захотелось ей об этом рассказать.

Все это время она не переставала говорить, называя его «мой сладкий». Но даже объятый желанием, он заметил в ее бьющей через край призывной вульгарности что-то отработанное. Он и раньше знал шлюх. Но если она такая и есть, все равно она вела себя так, словно потеряла над собой контроль. Повиснув на его триумфально восставшем Его Высочестве, она предлагала себя, доходя до грациозного исступления, и ее возбуждение отвечало его собственному. Без сомнения, это была та самая девушка в красном, которую он запомнил в свою первую ночь в городе. «Если ты живешь долго, с тобой может случиться все что угодно», — любила говорить мисс Аманда. Сейчас он мог это проверить.