Эдуард Лимонов - 316, пункт «B»

Розоволицый, даже краснолицый, русский Президент высоко — от живота вверх — возвышался на трибуне. Несколько мгновений он стоял молча. Открыл рот:

— Я вспоминаю трагические для наших народов дни две тысячи седьмого года, когда я впервые лично встретился на острове Кипр с Томом Бакли. Оба мы были напуганы инцидентом, приведшим к гибели более чем пятидесяти миллионов человек. Оба решили, что мир должен быть основан на новых принципах дружбы и любви. Нелегко тогда было Тому переступить через тяжелую действительность, через подозрения, слухи и обиды. Однако мужественный и суровый Том нашел в себе силы для той исторической встречи, где мы обнялись, чтобы навеки остаться братьями. Я помню мощную дружественность и тепло этого объятия, Том. Сегодня, провожая тебя в ту страну, откуда нет возврата, Том, я скорблю о твоей ранней трагической кончине. Враги забрали у американского народа лучшего сына… а у меня друга.

Незатейливая речь российского Президента, отметил Лукьянов, речь честная и теплая. И сам Кузнецов, огромный, красный, седой и архаичный, производил хорошее впечатление. В Российском Союзе Лукьянов еще три года бы таскал свое старое тело по полям и улицам городов. Лучше бы по полям… Раздался истошный звонок в дверь. Лукьянов выключил видеоконсоль и включил телекамеру за дверью. Телекамера продемонстрировала ему… патруль дэмов в красных комбинезонах. Пятерых.

По поручению Кузнецова посольство тщательно подготовило его встречу с секретарем Агентства Национальной Безопасности. В обычное время предосторожности не требовались, и подобная встреча считалась бы деловой и рабочей. В создавшихся же условиях такая встреча могла быть расценена как нажим, как поддержка Турнера против Дженкинса. Собственно, так оно и было, но… Кузнецов намеревался подкупить республиканскую часть сената, поместив в Детройте на автомобильных заводах огромный заказ на автомобили для всей российской полиции. Речь шла об астрономических прибылях. В том случае, разумеется, если только республиканцы сделают Турнера своим кандидатом в Президенты. Однако русские не хотели, чтобы их маневры заметили. Поэтому встрече предстояло совершиться в обстановке строгой секретности. Турнер должен был явиться в посольство якобы для обсуждения с послом давно запланированных деталей обмена информацией между Федеральной службой безопасности Российского Союза и Соединенными Штатами. А Кузнецов должен был, укоротив свой визит в русский колледж города Нью-Арка (там преподавали русский язык), появиться внезапно в посольстве через тридцать — сорок минут после прибытия Турнера в посольство.

— …Аки тать, должен будешь ты в посольство проникать, Георгич, — пропел генерал Василенко, почему-то довольный всеми этими интригами.

— А твоя душа охранника радуется.

Президента Кузнецова и во время визитов в зарубежные страны не оставляла страсть к джакузи. Зная его привычки, ему выделяли всякий раз в качестве временной резиденции «Спэйс Хауз» — дом на Саттон-сквер, принадлежавший некогда знаменитому баскетболисту и купленный лет десять тому назад американским правительством. Дом использовался для размещения почетных гостей правительства. В доме был джакузи, устланный серебром. Кузнецов верил в целительные свойства паровой воды с молекулами серебра. Возвратившись с похорон, президент тотчас влез в целебную воду. И уже сидел в ней два часа, решая дела, принимая Шестопалова, выходящего и входящего без церемоний Василенко. Этого он считал настолько своим, что, выходя в туалет, порой не закрывал за собой двери. Посол Российского Союза в Америке Нечипоренко, откланявшись, убежал исполнять приказания.

— Ваша секретарша просится в джакузи, — сообщил Шестопалов и заулыбался. Наклонившись, положил бумагу для подписания. Прикрыв осторожно чистым листом.

— Бог мой, ну куда я ее… — Президент явно смутился. Пусть лезет в бассейн. За все годы никто и никогда не пытался навязать Президенту соседство своего тела в джакузи. И ему самому такая мысль казалась дикой.

— А ты, Георгич, трусы натяни, — захохотал Василенко.

— Генерал, не грубите, — прикрикнул на него Кузнецов. — А то разжалую в майоры. Будешь опять по служебной лестнице карабкаться.

— Стар уж я для майора, — вздохнул Василенко.

— Вот поэтому и не груби. — Как розовая морская корова, Президент беспокойно заплескался в воде. Вскарабкался по лестнице вверх. Взял полотенце. Стал вытираться. — Пусть, если хочет, лезет после меня… Мы уйдем. Только купальник пусть наденет. А то американцы потом будут рассказывать, как голая секретарша русского Президента купалась в джакузи.