Эдуард Лимонов - 316, пункт «B»

В аэропорту Нью-Арка, в конце взлетной дорожки, у самого почетного караула, Президента Российского Союза ожидал сюрприз. Встречал его не вице-президент Паркер, но… спокойный и суровый, стоял — пола черного пиджака отгибалась летним ветром — сам Сол Дженкинс. Попирая тем самым все правила дипломатического международного протокола. Президент, отрыгивая мелкими порциями газы шампанского, сурово порицал себя за проглоченное во внеурочное время шампанское, доктора рекомендовали ему, если уж хочется пить, лучше уж водку. Лицо Кузнецова было слишком красным, когда он пожимал руку фактического хозяина Америки, злясь на него за то, что тот нарушил протокол и в известном смысле унизил его, Президента Российского Союза. В конце концов, Секретарь Департмента всего лишь старший министр, и только. Однако не устраивать же скандал, прилетев на похороны друга. Кузнецов потому пробормотал:

— Happy to see you, [59] Счастлив видеть вас (англ.). сэр Дженкинс. От имени моей страны и от себя лично я выражаю глубокое соболезнование народу Соединенных Штатов и семье покойного. Том был величайшим Президентом американской истории. Он принял страну до трагического для человечества две тысячи седьмого года и успешно провел через последующие два президентских срока. Я скорблю…

Президент после столь длинной речи наконец позволил себе выделить скопившуюся порцию шампанских газов, и Дженкинс, стоявший с ним рядом, в то время как оркестр заиграл гимн Соединенных Штатов, услышал звук… отрыжки. Нагрузившаяся шампанским Лиза Вернер, не понимая протокола, несмотря на все старания Шестопалова, оказалась слишком близко стоящей к Президенту. И хотя она стояла хорошо, прямо и ее бледненькое личико, с не нуждающимися в мэйкапе яркими ресницами и бровями, для не знающих ее не выглядело личиком пьяной девушки, ситуация была близка к скандальной. Было понятно, по крайней мере, что девушка, отделившаяся так далеко от толпы сопровождающих, имеет какое-то более близкое отношение к Президенту, чем остальные. Шестопалов, организатор всего этого, был все же встревожен такой неожиданной резко скандальной ситуацией. Тем более что, вопреки обычно сдержанному присутствию прессы в аэропорту Нью-Арка, русский самолет встречала необычно густая толпа журналистов, блестя сотнями телеобъективов. Вслед за прибытием Президента Кузнецова ожидали самолет с королем английским.

Когда после исполнения гимна почетный караул взял карабины на плечо, Лиза Вернер лихо приложила руку к виску, имитируя военное приветствие. Личико ее при этом было серьезным, так что возможность хулиганской выходки с ее стороны исключалась. Очевидно, она серьезно считала, что именно так следует себя вести, и повторила жест начальника караула. А когда Дженкинс и Президент Кузнецов дружно и слаженно затопали по красной дорожке мимо почетного караула, за ними, между Президентом и сопровождающими его лицами, церемониальным маршем зашагала пьяная Лиза Вернер. В черных перчатках, в черном платье и черной шляпке. В траур она переоделась перед самой посадкой. Шестопалов шипел ей и пытался под прикрытием музыки вернуть ее и приобщить к сопровождающим лицам. Но она не слышала, очевидно, упоенная своей ролью. Пришлось ждать окончания ковровой дорожки. Президент невозмутимо прошествовал с Дженкинсом мимо толпы журналистов, встретивших Лизу Вернер аплодисментами. Она с достоинством перешла на деловой девичий шаг, покачивая бедрами, прошла и одарила журналистов, в благодарность за аплодисменты, несколькими воздушными поцелуями.

— Кто эта эксцентричная юная особа? — спросил Дженкинс с улыбкой, когда они были уже вне досягаемости микрофонов и телеобъективов.

— Моя секретарша, — кратко ответил Президент и в свою очередь обратился к Дженкинсу с вопросом, уколол его: — Вы что, дорогой Сол, вернули свободу вашим средствам массовой информации?

— Мы ее никогда и не отнимали, — убежденно сказал Дженкинс. — В основном, это иностранные журналисты. Слетелись, как мухи на падаль.

Кузнецов подумал, что сравнение с падалью растревожило бы Тома Бакли, но воздержался от комментариев. Зачем вмешиваться во внутренние дела хозяев. В конце концов, и при Бакли Дженкинс был фактическим хозяином Соединенных Штатов.

Шестопалов из-за плеча Президента с обожанием лицезрел своего кумира. Он слышал, как Президент представил Лизу в качестве своей секретарши. Его протеже сделала за сутки отличную карьеру. Из сопровождающего лица стала секретаршей личного секретаря Президента, а вот сейчас и секретаршей самого Президента. У другой девушки на это ушла бы целая жизнь! Правда и то, что это он, Шестопалов, послужил для Лизы судьбой. Вытащил ее из исторического небытия, в котором она пребывала, из баров и дискотек в Историю. И вот, оказавшись благодаря Шестопалову «in the right place at the right time», [60] В нужном месте, в нужное время (англ.). Лиза Вернер хватает звезды с неба обеими руками в чуть более, чем нужно, вспухших венах.