Наум Ним - Юби - роман

«Недомерок не смог бы, – возражает Йеф. – Только за деньги…»

Но Йеф понимает, что сына он ни в чем не убедил.

Может, позвать Пола?

Пол, серьезный и блестящий поэт, эрудированный, насмешливый и часто высокомерный. Когда-то давным-давно он предсказал падение Хрущева и в меру гордился этим, но недолго, хотя и заслуженно. После (и еще более заслуженно) гордился своими поэтическими импровизациями, которыми как-то поразил Евтушенко. Но главным у него были стихи, без импровизаций – сочиненные вполне традиционным способом.

«Ау, Пол, поговоришь с Данькой?..»

«Попробую. – Пол расчесывает бороду и прячет расческу в карман растянутой вязаной кофты. – Представь, что ты молекула внутри воздушного шара и все твои соотечественники тоже молекулы и тоже там, внутри. Всем нам достаточно свободно живется и дышится, потому что какие-то молекулы беспрерывно бомбят своей башкой изнутри стенки этого шара. Перестань бомбить, и стенки сдвинутся, шар станет меньше – меньше свободы, воздуха, возможностей. Своеобразие нашей страны в том, что бомбят не все, удерживая объем свободы, а какие-то отдельные, а остальные просто наслаждаются простором, сохраняемым другими. Но если и эти другие перестанут долбить, тогда и свободы и простора сразу станет в нехватку… Надо отметить, что сейчас свободы куда больше, чем лет тридцать назад. Из этого следует, что долбить в удушающие стены – дело не только правильное, но и заразительное. Глядишь, когда-нибудь все станут поддерживать простор нашего мира…»

«Вот это утешил, – протестует Надька, которая, естественно, тут как тут. – Тебе, значит, башкой о стену? Нам с Данькой – тоже, потому что стена не разбирается, кто в нее по собственной дурости молотит, а кого вынуждают по родственным соображениям. Мы все, значит, бошки расшибаем, чтобы какому-нибудь Недомерку сохранять простор и возможности?»

Данька переводит глаза с матери на отца и по всему видно, что доводы матери куда понятнее.

Вдруг Лео сможет успокоить Даньку, соорудив какую-то забавную модель из нашего тупика?

Лео, человек бесконечного обаяния и остроумия. В придачу дотошный, но совсем не напряжный конспиратор. Йеф, например, так и не узнал, имело ли смысл закреплять телефонный диск в повернутом состоянии? Лео считал, что так жучки переключались с прослушки комнаты на прослушку телефона, и, стало быть, в комнате можно было говорить без опаски. Многие полагали, что все это ерунда и придурь, но даже если и так – придури Лео никому не были в тягость, а повернутый диск совсем не мешал разговорам. Но главное в том, что Лео был щедро наделен талантами политолога и социолога. Лео задавал вопросы, точнее ставил. Если бы здесь водились политологи и социологи, то, отвечая ему, они бы сделали себе мировые имена. Но не водились, и Лео отвечал сам, то ли серьезно, то ли шутя.

«Любопытно узнать, как бы Лео развеял Данькины недоумения и обиды?»

«Каждый должен делать то главное, что движет им, – медленно начинает Лео, отмахивая от себя дым Йефовой сигареты. – Только этим продвигается жизнь. Без этого она завихрится в каких-то водоворотах и пропадет без следа. Рассмотрим, к примеру, сперматозоид. Он должен мчать сломя голову, выполняя свою миссию, и ему нет дела, что с ним вместе в одном десанте летят товарищи с той же миссией. Он должен мчать, будто он один и от него зависит продолжение всей жизни на земле. Другие уговаривают его не спешить, завернуть в теплое местечко, посмотреть разное интересное кино, но если в нем есть честь и совесть настоящего сперматозоида – он не поддастся на все эти уговоры и посулы. От него зависит продолжение самой жизни. В общем, лети и не сворачивай, и пусть будет то, что д о лжно…»

«Вот это в самый раз, – совсем озлилась Надежда Сергеевна. – Нашему папаше-сперматозоиду главное летать по своим важным делам, а семья пусть будет в полной заднице… Кстати, – ехидничала Надька, – а если этот сперматозоид знает, что и он в заднице, куда ему лететь?»

«Нет, все эти наши разговоры, подначки, шутки с долей шутки – это все пока не для Даньки», – понимает Йеф, стараясь не встречаться глазами с сыном.

– Ты помнишь «Трех мушкетеров»? – решился Йеф. – Помнишь, как кардинал вызвал д’Артаньяна и предложил ему службу? А что ответил д’Артаньян? Что на его стороне все друзья, а на стороне кардинала – все враги. Может, это случайное стечение обстоятельств, но это так. Не злись на меня, дружок, я могу только повторить эти слова. Почему-то все враги на стороне Недомерка.