Наум Ним - Юби - роман

Но этим он займется потом, когда Данька уснет, а пока Данька не спит, Угучу еще лучше, чем при нем сонном глядеть книжки, потому что всегда интересно и всегда неожиданно.

Усидеть на одном месте Данька не мог, хотя именно это и было предназначено ему судьбой. По своей неугомонности он далеко опережал всех известных Угучу людей в целом мире. Даже Махана, который и во сне продолжал куда-то бечь и чего-то доказывать, а может и врать. К тому же Махан фантазировал все больше впустую – про всякие свои победы над выдуманными врагами (того р-раз, этого вырубил, и – ноги), а Данька рассказывал не про свои враные приключения, а про героев, которые такие героические, что их даже описали в разных книжках, – рассказывал почти так же интересно, как и сам Йеф, а может даже и лучше, потому что всяких непонятных слов в его рассказах было значительно меньше. Наверное, Данька иногда и привирал, но не чтобы выделаться, как это делал Махан, а для выгоды героев, о жизни которых он сейчас вспоминал. Это были очень хорошие люди, и хотелось, чтобы все у них складывалось наилучшим образом и они преодолели все напасти – победили напрочь своих врагов и обязательно остались живы. Но в рассказах Даньки чаще всего герои гибли, правда никогда не сдавались… «Как неправильно все устроено в мире: хорошие люди помирают, а все остальные живут вокруг, и никакая хвороба их не берет…»

«Подумаешь!» – ставил неизменную точку Махан в окончании очередной истории – ему было необходимо перетянуть внимание на себя.

А вот Даньке не надо было ничего перетягивать – он легко и естественно оказывался в центре компании, чему смертельно завидовал Махан: ему-то приходилось для этого шумно махать руками, ругаться громче всех и нападать чуть ли не с кулаками на того, кто отвлекся и не внимает Махановым словам целиком и полностью. И чего Махан совсем не умел – это увлечь за собой своих приятелей, одноклассников или даже корешей по всяким шкодам. Он мог уволочь кого подальше от любопытных глаз и там чего-нибудь втирать в уши, придерживая, чтоб не убег, но организовать какое-то захватное мероприятие был не в силах, в отличие от Даньки, который, осененный какой-то идеей, сначала задумывался, а потом предлагал провернуть очень лихое дельце – иногда и опасное, но завсегда с приключениями, не слабже и тех, что случались с героями из его книг…

Махан и тут говорил свое предсказуемое «подумаешь», но быстро просекал все выгоды нового Данькиного замысла и с головой включался в организацию дела, по обыкновению, держа фасон, будто именно он главный командир предприятия, а Данька у него – первым помощником и ученым советником…

Ах, как хотелось Махану сдвинуть Даньку и стать взаправду самым главным выдумщиком в интернате! Если бы не Угуч, то Данька бы ни в жисть не угнался на хлипкой коляске за ихней компанией. Объяснений про Недоделка и ездючих на нас жидах тупой Угуч не просек, к немалому удивлению Махана. Приходилось придумывать более хитроумные планы по устранению Угуча и полной победе над Данькой. Да и при Угуче Махан не оставлял надежд на победу…

Прошлой осенью по первому утреннему инею Махан сговорил всю большую компанию интернатовских дружбанов отправиться в дальний лес, чтобы отрыть разные сокровища. Большая компания – это почти все пацаны из Маханова шестого плюс сыны разведчиков, что в Америке, да несколько пацанов из седьмого и восьмого, которые вечно крутятся возле Даньки в ожидании чего интересного. Следует сказать, что седьмой и восьмой были почти сплошь девчачьи, а пацаны этих возрастов оказались в недоборе: домашних не подвезли, а детдомовские – не меньше десятка – парились в дурке за всякие провинности, и если выберутся оттуда в ближайшее время, то не факт, что снова попадут в этот интернат, – могут оставить в детдоме, несмотря на бронхи с легкими, потому что перевод в интернат – это вроде поощрения, как грамота на стене или вымпел на парте…

В общем, такая вот компания, и кентавр Дим-Дан в придачу.

Рыли до темна. Лопаты, позаимствованные с пожарного щита, припрятали в кустах и вернулись назавтра. Несколько дней и в разных местах, в зависимости от уточнений Махана и его памяти, упорно изгрызали лесной грунт. Ну хоть бы они уже отыскались, эти Махановы сокровища, – так они всем надоели!..

В блужданиях по дальнему лесу компания таяла, как таял утренний иней, а потом, наконец, лег снег, и поиски сами собой заглохли. Только завхоз Дмитрий Степанович долго еще ходил по классам и спальным комнатам, выискивая гадину, что умыкнула нумерованные лопаты с пожарного щита…