Наум Ним - Юби - роман

– До шеи ему еще, недомерку, тянуться и тянуться…

– Прекрати гусарить…

– Как-нибудь обойдется…

– Нам нельзя как-нибудь, – начала горячиться Надежда Сергеевна. – Данька без нас не выживет… Что же ты творишь? Тебя же посадят. Ну, увернешься еще раз или два, но при этом твоем гусарстве обязательно посадят. А что будет со мной? Да мой родитель тут же упечет меня в психушку. Просто из мести, что наперекор ему, что вены резала, чтобы наперекор… Обязательно упечет… А что тогда с Данькой будет? Ты видел эти инвалидные дома, куда его сбагрят, если он останется без нас?.. Что ж ты творишь?..

– Я живу. Мы просто живем, стараясь, чтобы, извини – достойно. Чтобы правильно…

– И если Данька попадет в инвалидный интернат – это будет правильно? Мы зачем из Москвы уехали, забыл? Тебя уже должны были посадить, и твой приятель… как его?.. которого посадили?.. В общем, он удачно предложил эту передышку. Зачем же ты опять в Москву?.. Зачем ты опять книги эти?.. – Она всхлипнула.

– Это правильно, – как-то потверже надавил Йеф. – Нельзя прекратить жить правильно из-за того, что какие-то идиоты за это могут тебя придушить… Если Данька это поймет – ему будет легче…

– В доме инвалидов?.. – почти вскрикнула Надежда Сергеевна.

– Знаешь, дорогая… – Йеф построжал голосом. – Тебе придется постараться… – Он и не собирался утешать жену. – Представь, что меня сбила машина. От этого же не уберечься. Вдруг и – бац. Ходил правильно, а тебя – бац – и нету. Как с гебней этой сраной: живешь правильно, честно, а тебя – бац – и все… Может такое быть?.. Запросто. И в этом случае тебе придется постараться. Нечего прислоняться к родителям, которые считают, что для твоей же пользы тебя надо сдать в психушку. Не надо тебе такой помощи. Придется выживать без них. С Данькой. Друзья у нас, к счастью, есть, и они в беде не оставят. И никто никуда от живой матери Даньку не заберет…

– Как же без них? Это же мой отец… Знаешь, как он меня любил в детстве?

– Я знаю, как он тебя в психушку отвез, лишь бы за меня не отдать. И знаю, как он на Даньку даже взглянуть боится. И знаю, что он бывший СМЕРШевец, палач, стало быть. И этого достаточно, чтобы перестать вовсе общаться с ним.

– Левка, а он ведь сегодня приедет.

– Кто? – не понял Йеф.

– Папка мой… Вчера позвонил и сказал, что будет проездом… выезжает на машине…

– Это с какой радости?..

– Не знаю… Говорит, дело есть…

– Ну вот и удобный случай попрощаться. Обстоятельно и спокойно…

– Ну что ты говоришь?! Он же меня любит… Он искренне думает, что мне без тебя лучше…

– И без Даньки?.. В психушке-то?.. Если так, то ему и правда думать нечем…

– Был бы к нему добрее – глядишь, он бы тоже помягчел…

– Не хочу я его «помягчел», – набычился Йеф.

– Левка, а давай уедем, – сказала Надежда Сергеевна непонятное.

– Во-первых, я не хочу уезжать, – раздраженно возразил Йеф. – Здесь моя родина… На этом языке я общаюсь с миром… А во-вторых, не факт, что отпустят – могут, опять же, посадить, и что тогда?..

– Тогда я буду знать, что тебя посадили за желание устроить нам с Данькой счастливую жизнь, – не надеясь убедить мужа, ответила Надежда Сергеевна. – А ты заладил попугайное: «родина – родина», «не хочу – не хочу»…

Семейное свидание стало спокойным, без угрозы ссоры и скандала и уж точно – безо всяких непотребств, о которых брехал Махан.

Угуч тихонечко отполз прочь и, встав на ноги, во всю прыть понесся к Даньке, чтобы первым обрадовать его. Не сразу, но через некоторое время Данька понял, что все у них складывается самым счастливым образом: Йефа посадят в тюрьму, Надежду Сергеевну отправят в дурку, а Даньку оставят с Угучем в интернате, и, значит, кентавр Дим-Дан будет всегда…

– Глупый ты, – пошуршал Данька волосами Угуча, устраиваясь у него на плечах. – Меня ведь отдадут не в этот интернат, а в специальный – для тех, кто не ходит… Там кентавры не выживают…

Угуч чуть не споткнулся. Потом он подумал, что все это будет не сегодня, а когда-нибудь после, а это ведь бездна времени. Кентавр снова был в полном порядке.

Для разминки Дим-Дан сделал кружок по дорожке вокруг футбольного поля, потом остановился под перекладиной. Внизу стали собираться пацаны. Данька выцепил взглядом Махана и громко его окликнул:

– Эгей, проигравший рыцарь, предлагаю продолжить турнир. – Он сидел руки в боки на Угучевых плечах и выглядел необыкновенно внушительно. – Подтягивания на перекладине. Сначала по десять раз, потом по девять и так далее. Рыцари подтягиваются по очереди. Кто проиграл – тот залезает на баскетбольный щит и орет во всю глотку: «Я салага, я салабон»… Ну что, проигравший рыцарь? – Данька внаглую издевался над Маханом. – Неужто ссышь?..