Никита Питерский - Семь кабинок

– Приготовить тебе яичницу? – дружелюбно спросила Котенок.

– Какую, на хер, яичницу?!! Ты что, издеваешься?!! Блин. Я так опаздываю, что меня уже ничего не спасет, тем более твоя вечно подгоревшая яичница! – прокричало ей в ответ существо мужского пола, которое откликалось на имя Дима.

Вот так всегда: стараешься быть милой и заботливой, а в ответ получаешь такое, промелькнуло в голове у Котенка. И хотя подобные утренние сцены были не редкостью, она не торопилась заменить своего Диму кем-то еще.

Котенок у мамы и папы была старшим ребенком. С детства она начала замечать, что все самое лучшее и самое сладкое родители норовят отдать в первую очередь ее младшей сестре Елене. За что она Елену втайне возненавидела и, когда они оставались дома одни, колотила сестренку что есть мочи, крича, что вообще прибьет, когда вырастет. Но годы шли, и у Котенка появились гораздо более интересные заботы. Мальчики. Они как голодные шакалы постоянно крутились вокруг стройной и красивой девушки. Поэтому с пятнадцати лет родители редко видели Котенка дома, что позволило им все свои педагогические усилия посвятить младшенькой, на которую они возлагали большие надежды. Их знакомый к тому времени открыл модельное агентство, и папа, пожалуй, гораздо поспешнее, чем это позволяли приличия, отвел туда дочурок. Котенок к тому времени вконец отбилась от рук и через полгода благополучно вылетела из агентства за неявку на показы, хамство и появление на подиуме в нетрезвом виде. Елена же своими длинными ногами, фотогеничной мордашкой и упорным трудом пробивала себе путь к славе. И в семнадцать лет умудрилась подписать контракт с немецкой фирмой, которая выпускала каталог наподобие «Отто». Теперь четыре раза в год она летала на фотосессию в Германию и возвращалась оттуда с грудой шмоток и карточкой «VISA GOLD» с заметно подросшим банковским счетом. Самое обидное – Котенок была красивее сестры, на фото она смотрелась эффектнее ее, а Котенкина фигура была тоже ничуть не хуже. Она попыталась вернуться в агентство, но там прекрасно помнили, что застенчивая на вид девушка представляет собой на самом деле, а потому никаким уговорам не поддались и клятвам не поверили. В другие агентства она соваться не хотела, зная, через какой публичный дом ей придется пройти в начале карьеры, не имея поддержки у собственников. Поняв, что безвозвратно упустила свой шанс красоваться в журналах, Котенок была полна решимости что-то делать, чтобы родители без содрогания вспоминали о ее существовании. Прежде всего она решила жить отдельно. Ей повезло: в это время как раз освободилась квартира двоюродной бабушки, которая решила, что для ее пожилого организма будет полезен загородный воздух, и обосновалась безвыездно на теплой и вполне комфортной даче. Вторым шагом стало то, что она бросила двух своих мальчиков, намереваясь незамедлительно перейти на мужчин постарше. Котенок рассчитывала выискать среди зажравшихся жлобов, которым удалось скоренько раскрутиться за то время, пока президент страны «работал с документами», одного покруче и немелочного, потому что ей очень хотелось зимой ходить в норковой шубке. Вскоре Котенку повезло: на вечеринке, куда ей посчастливилось попасть по великому блату, на ее непомерно длинные ноги обратил внимание один солидный и, главное, совсем не старый мужчина. Мужчину звали Вадим, и было ему тридцать два года от роду, но кто же мог подумать, что тринадцать из них он беззаветно посвятил пребыванию в исправительных учреждениях, расположенных в окрестностях Магадана. Что и наложило определенный отпечаток на его психику. Сначала все было отлично, Котенок и припомнить не могла, чтобы за ней когда-нибудь так ухаживали. Хотя, честно говоря, никто за ней вообще не ухаживал. Конечно, зрелый мужчина – это вам не мальчики с четвертого курса политехнического. В ее гардеробе появилась дорогая одежда и шикарные туфли, а шею стали украшать изделия из золота. Ей нравилось сидеть в его «Лексусе», слушать тихую музыку, в то время как они неслись по ночному городу со скоростью сто двадцать, а может, и больше, и чувствовать нежное дуновение кондиционера, ласкавшее ее безупречно ухоженные волосы. Но эйфория длилась недолго: по вечерам, когда они заезжали в какой-нибудь кабак, он напивался в хлам и напрочь слетал с катушек. Обычно пьяный разгул заканчивался тривиальным мордобоем. Вадим вместе с пьяными вусмерть друзьями лупил, под оглушающий жен­ский визг, ночных посетителей и подлетевших на помощь охранников, а затем, в свою очередь, сам оказывался битым резиновыми дубинками, когда на происшествие прибывал наряд милиции. Поначалу Котенок относилась к этому философски: не бывает ведь людей без изъянов. Тогда это не люди, а роботы. Она терпеливо обрабатывала его раны зеленкой и вдыхала аромат цветов, подаренных наутро и принесенных к ее ногам вместе с извинениями. Но после того как она дважды неудачно подвернулась ему под руку во время очередной пьяной драки, настолько неудачно, что ей пришлось расстаться с тремя передними зубами, Котенок решила, что пора завязывать с парнем, мечтающим, чтобы его физиономия снилась в кошмарных снах вышибалам всех питейных заведений Петербурга. Однако попытка корректно расстаться привела к тому, что к трем выбитым зубам прибавились синяк под глазом и распухшая щека, так что на работе, где подходил к концу испытательный срок, ей объявили: ваш внешний вид нас категорически не устраивает, до свидания. Она заперлась в квартире и перестала отвечать на его звонки. Но этого оказалось мало: ей приходилось затыкать уши ватой, чтобы не слышать ударов ногой в дверь, не прекращавшихся часа два, а среди ночи ее будил пьяный голос Вадима, оравшего и матерившегося под окнами. Соседи ее возненавидели, а участковый ходил к ней, как на работу, чуть ли не каждый день. Не говоря уж о том, что мобильный буквально надрывался, стоило ей его включить. Через неделю она совсем перестала выходить на улицу и просила подружек сходить для нее за продуктами, а еще через несколько дней Котенок сменила номер мобильного телефона и покинула отличную квартиру в центре с видом на парк, за которую платила своей двоюродной бабушке буквально копейки. Она перебралась в грязную бетонную клетушку со скрипучими полами и без лифта, да еще и платила на сто пятьдесят долларов больше. Примерно месяц ушел на то, чтобы привести себя в порядок, после чего Котенок твердо решила, что впредь будет умнее.