Канта Ибрагимов - Стигал

– Это дьявол, дьявол! Ужас!

А второй оказался упорным, попытался Зебу обратно впихнуть, этим, может, и помог – Зеба в него даже зубами вцепился, сам вылез, а этого зэка в изголодавшуюся, рычащую мясорубку швырнул…

Просто от одной потери крови любой бы умер. Но у Зебы сильное сердце, мощный организм. Конечно же, все, не только заключенные, но и все сотрудники колонии были шокированы и потрясены. Все пытались помочь, из ближайшей городской больницы вызвали врачей, а когда потребовалась кровь, выстроилась огромная очередь, и бедные заключенные собирали деньги на лечение Зебы. А когда посреди ночи приполз слух – Зеба умер, вся зона всколыхнулась. Это был не бунт и протест – это был вызов. Просто каждый хоть мало-мальски уважающий себя зэк захотел хоть на ночь, хоть на час или даже мгновение стать таким как Зеба – смелым! Просто мужчиной! Борцом! А тех, кто пошел против Зебы, все знали. И к утру всех, самых крутых и блатных, кто накануне Зебе в верности присягал, истерзали и придушили. А Зеба выжил. И лишь потому, что был в окрестностях Москвы, а здесь обитали влиятельные люди, в том числе и врачи-профессора, которые по воле судьбы с Зебой в зоне познакомились, и Зеба многим не только честь, но и жизнь сберег. И некоторые из них Зебе, конечно же, помогли. Помогли выжить. Однако это был уже не тот Зеба, это был инвалид. Левая нога – кожа да кости, и она почти атрофирована. Правая нога на вид нормальная, но и она «не слушается», где-то нерв перебит. В общем, осталось половина Зебы. И столь долгожданная амнистия для него тоже сложилась половинчато. Из оставшихся семи лет ему пять скосили, а оставшиеся два – определили на вольное поселение…

– Понятно, что «вольное» поселение не в курортной зоне, а в дыре, – таежная глухомань в бескрайней Сибири, наподобие этого места, – продолжает свой рассказ Алексей Николаевич, – где-то под Канском, в Красноярском крае. Конечно, по сравнению с зоной – это почти свобода, которую Зеба только через тридцать семь лет дождался. Да зона свое взяла – теперь он калека, инвалид и самостоятельно двигаться почти не может, только на инвалидной коляске. А коляска у него была импортная, крутая, с моторчиком – кто-то подарил, но Зеба эту коляску по пьяне разбил. Да, Зеба стал пить. Еще в больнице, когда была нестерпимая физическая боль, а еще более душевная, ему для облегчения все рекомендовали спирт. Попробовал. Действительно, несколько помогло. И с тех пор почти на старости лет он пристрастился к этому делу, а потом и закурил, в общем, стал под конец как все зэки. И если на зоне со спиртным есть некие проблемы и ограничения, то на поселении – лишь бы деньги были. А деньги – это и не удивительно – у Зебы почти всегда есть, и он, по местным меркам, очень богатый человек, что соответствует его заслугам. Так, кто-то для него постарался, и он официально получает пенсию по инвалидности. Помимо этого, иногда к нему по почте переводят некоторые суммы, а к праздникам дорогие посылки, где порою и ананасы есть. Но, наверное, более всего поступлений от всякого рода ходоков. Даже в эту глушь к нему друзья и знакомые приезжают, может, просто проведать, а скорее всего, с проблемами и делами – Зеба и отсюда «разводит», как говорится, разборки устраивает. Иногда, видимо, дела серьезные, и Зебе, хотя это запрещено, приходится ехать, точнее, его везут, в райцентр аж за триста верст, где есть телефонная связь.

В общем, Зеба в этой тюремной среде вырос, в ней остался, еще востребован, и благодаря своему авторитету, а более прошлым делам, дивиденды получает. Однако все знают, что Зеба к деньгам равнодушен, и когда они есть, лишь умеет их тратить. Он очень многим помог – кому крышу, кому печь, а кому просто на большую землю поехать, а всей деревне – на зиму дров купить, в школе окна поменять. Но более всего он любил праздники. Вот где он совсем щедр – гулял широко. И у него, как ни странно, еще одна страсть появилась – к женщинам. И вот как-то пригласили Зебу на какой-то праздник в соседнюю деревню, что за пятьдесят верст. А Зебу не просто так встречают – щедро стол накрыт, Зеба за тамаду, как обычно, раздольно гуляет, да к местным бабам приглядывается. А тут кто-то ему сообщил, что в этой деревне есть девушка кавказских кровей.

– А где она? – заинтересовался Зеба.

– Она на такие мероприятия не ходит. И вообще никуда не ходит. Да она тебе и никому не понравится – она каланча, вот такая, – рассказчик до упора поднял руку, – да и шнобель, как клюв орла.