Канта Ибрагимов - Стигал

И вот под кулак Демчука, а он, говорили, и быка валил, попал не кто иной, как Зеба. По личному делу зэка Демчук знает, кто такой Зеба, что он на пять лет младше, в расцвете сил; сам будучи некогда спортсменом, Демчук решил подсмотреть, как на рассвете, еще до подъема всей зоны, Зеба тренируется, – и это его настоящая жизнь. То, что делает Зеба, – эти, якобы, восточные танцы – Демчук не понимает и в душе усмехается. Зеба тонкий, в два раза меньше и легче, и когда кувалда Демчука достанет до башки Зебы, расшибет. Вместе с тем Демчук видит, в какой Зеба форме, какой гибкий и пластичный, и такого нелегко сразу достать. А чтобы было наверняка, дабы задачу себе облегчить, Демчук тут же решил за нарушение режима Зебу посадить в карцер аж на неделю. Это невыносимо, и подрывает любое здоровье – ибо это сырость, плесень, полумрак, микробы туберкулеза и еще черт знает чего; в карцере дают чуть-чуть несносной похлебки и вонючей воды, и там полное одиночество, словно заживо погребен…

Через неделю Демчук лично решил навестить Зебу, а у того еще глаза блестят, и даже дерзит в ответ – и получает еще неделю карцера с барского плеча. Сам Демчук этого срока не выдержал: кулаки чешутся, да и какой интерес полуживого добивать.

– Даю шанс, – важничает Демчук. – Выстоишь на ринге – будешь жить, как сможешь, жить… Ну а если расшибу твою башку, – значит, судьба!

Надо отметить, что Зебе дали возможность искупаться, чтобы прилично пахнул, переодеться – ведь это некое шоу, и поставили потом полный стол еды. Понятно, что Зеба был очень голодный, но он не набил желудок – лишь чуточку поел, и его как приговоренного быка, а точнее – раба-гладиатора, повели на своеобразный ринг.

Было лето. Полдень. Жара. Из всех окон выглядывают сотрудники колонии. Рядом две вышки, и там не по одному сторожевому, а полный караул. Бараки зэков чуть дальше, но и там все на крыши залезли. Вот это зрелище! А Демчук, нагнетая страсть, все не появлялся. Ну и Зеба с виду спокоен, он свой танец ведет, разминается. Через полтора часа появился важный Демчук. Он в спортивной форме. Наверное, тоже разминался, а может, просто от жары вспотел. Демчук протянул Зебе огромную, от природы мощную руку и со всей силой сжал кисть Зебы, но тот даже не моргнул.

– Ну, что? – властный бас Демчука. – К тебе, чернозадый, я щедр. Будет больно, попросишь пощады – отпущу к педерастам, ха-ха-ха! Будешь жить петушком…

– Сам ты петух! – перебил его Зеба, попытался вырвать руку, и они вцепились друг в друга как разъяренные собаки, завертелись вихрем в клубке, аж пыль и пар от них, и вдруг маленький Зеба, словно и вправду – кувалдой по башке, полетел кубарем к сетке. И свирепая махина Демчук, как грозно рычащая, движущаяся огромная гора, довольно резво бросился своими кулачищами добивать его. И никто толком не понял и не увидел, что Зеба сделал, – только Демчук на четвереньки упал, зарычал, как прирезанный бык, и этот рык погас во всеобщем ликовании зоны. А тут два выстрела… и тишина!

Оказывается, почти поверженный Демчук достал маленький, трофейный «Вальтер». Зеба это видел, вышиб ногой пистолет, поднял его и, крикнув «Ты петух!», дважды выстрелил в голову обидчика.

По закону, хотя какой здесь закон, тут же должен был последовать залп огня. Но – ни одного выстрела, а наоборот, команда нового хозяина зоны:

– Не стрелять! – и понятно, что далее Зебе:

– Брось оружие! Лечь! Руки за голову! – что Зеба тут же исполнил…

В Советском Союзе и не такое скрывали. Да и как такое можно было в судебный процесс пустить? К тому же, и это главное, Демчука все люто ненавидели. Составили акт – самоубийство. А Зебу этапировали подальше, в Магаданский край.

…Столько лет быть в ГУЛАГе, в советских лагерях и при этом постоянно держать марку и не ронять авторитет – очень непросто. И всякий иной где-нибудь отступился бы, прокололся, не выдержал бы этого напряжения, марафона, когда ни на секунду расслабиться нельзя, – кругом бандиты, преступники, блатные и воры, которые его боятся, завидуют, ненавидят и о его «троне» и авторитете мечтают. Однако Зеба держался, вопреки всему сам держался и твердо придерживался своих принципов, да блатные коварны и поступили подло. В начале семидесятых, уже матерый зэк Зеба, благодаря своему авторитету и влиянию, сумел перебраться на материк, а потом и совсем поближе к столице – климат лучше, а главное – здесь быстрая связь, и все здесь решается, судьба здесь определяется, потому что в 1975 году, к тридцатилетию Победы, готовилась массовая амнистия, и повзрослевший Зеба, а ему уже пятьдесят три, мечтал о воле – он поедет на Кавказ, в Чечню, женится, может, дети и семья будут, и хотя бы остаток лет он проведет нормально. И несмотря на возраст и условия, он также держал себя в форме, каждый день тренировался, и вот, как бы напоследок, его вновь перевели в «красную» зону на окраине Москвы, где собралась вся шушера и стукачи, и здесь Зебе заниматься его кунг-фу запрещено – такой строгий порядок. Но он в любой ситуации занимается. А это был карьер, тут строительные леса, которые стоят вокруг камнедробилки. И Зеба по этим лесам, подтягиваясь, поднимается до самого верха и без проблем по деревянным помостам бегает. И вот в зоне – редкий выходной, праздник – День Победы. Зеба, как обычно, спозаранку на леса поднялся. А зэки, оказывается, прямо над трубой камнедробилки, где Зеба постоянно бегает, аккуратно подпилили доски. Зэки умеют тонко и ювелирно работать. Как бильярдный шар в лузу, так и Зеба прямо угодил в трубу камнедробилки. Двое зэков из блатных внизу этот момент караулили – «пуск» нажали. С ревом и шумом завертелась камнедробилка, и ожидался от Зебы кровавый фарш, а тут – какая-то кровавая смесь, …но это не весь Зеба. Зэки удивились, попытались посмотреть снизу – ничего не видно. Они побежали наверх, заглянули сверху и обалдели. Труба камнедробилки полтора метра в диаметре, и Зеба должен был прямо на лопасти свалиться. Это неожиданный и мощный удар, это безусловный и кошмарный конец – почти «адовы» жернова. Да ведь это Зеба! На то он и Зеба, и здесь, действительно, в здоровом теле – здоровый, точнее, могучий и стойкий дух. Зеба летел метра четыре. От внезапности он не должен был сгруппироваться и что-либо предпринять, и удар должен был быть не хилым, и ситуация – роковая. Но он, видимо, моментально все же сгруппировался и попытался бороться: руками и ногами уперся в стену трубы и стал подниматься, но не успел – мясорубку-камнедробилку включили. Обагрились лопасти кровью Зебы – видать им понравилось, ускоряясь, мясорубка всасывала в себя свою жертву, и гравитация к земле тащила, а он не такой смерти хотел и не такой участи был достоин – он все равно карабкался вверх и почти у самого верха был, когда двое зэков оттуда заглянули в трубу. Даже повидавшие все на свете, эти бывалые зэки-подонки были ошарашены. Один из них от вида этого месива просто свалился, его вырвало, потом он побежал, крича: