Канта Ибрагимов - Стигал

– Этих оттащить в барак… Стройся!

Через пару дней Зеба появился в нашей столовой во время завтрака:

– Ну как дела? Как кормят? – спросил он.

– Все нормально. Хорошо, – почти хором отвечали мы. И действительно, стала гораздо легче жизнь, хоть и тюремная. А Зеба подошел сзади к сидящему Жарову и, как соседи услышали, шепотом сказал: «А за мать надо бы извиниться, еще сутки жду». И как будто ничего не случилось, и посторонних у нас в бараке не было, и следов насилия не замечено, но на следующее утро Жаров не встал. Мы гадали, и одна из версий была: может, просто от испуга помер… А Зеба у нас на зоне не задержался. Его постоянно кидали с места на место. Это самое тяжелое для заключенного. Но он все, почти все сносил. Его очень уважали, о нем слагали легенды, но и враги, конечно же, у него были, и при его жизни они не могли не быть. И когда эти враги не смогли достать самого Зебу, они поступили иначе – очень коварно, впрочем, как и все воры.

Оказывается, у Зебы был брат – фронтовик. Его, как и всех вайнахов, в 1944 году сослали в Казахстан, и он, видимо, что-то неугодное для советской власти сотворил – посадили. А на той зоне как раз были враги Зебы, и они его не просто убили, а надругались – вроде бы отрезали мужской орган и послали Зебе в подарок. Это был подлый и страшный удар и по психике, и по репутации, и по положению Зебы. Ведь такой как Зеба может существовать лишь как авторитет, до конца дней авторитет, либо он труп, и уже иной авторитет придет вместо него в этом воровском мире зоны. Это был очередной и очень тяжелый вызов в судьбе Зебы, и он его принял и действовал не как его враги, а как должен был действовать и действовал только Зеба.

Неизвестно как – многое в жизни ГУЛАГа неизвестно и непонятно – однако он добился, чтобы его перевели в ту зону, где надругались над братом… Конечно, кому надо, тот знал его маршрут. И на той зоне были не только его враги, но и близкие друзья, для которых он сам и просто его имя сослужили добрую службу. Это, прежде всего, все кавказцы и, конечно, вайнахи – чеченцы и ингуши, которые тоже готовились к его приезду.

Навел Зеба шухер, устроил резню – никого не пощадил, но вот главный враг, по кличке Черный Парас, уже откинулся, на воле, и оттуда посылает угрозы. А Зеба слово дал – отомстить. Но как? Зеба сидит на зоне, тот на воле. Говорили, что Зеба подготовил все, подкупил всех. Конечно, не без этого…

Парас жил в Благовещенске, и почему-то Зебу туда повезли как свидетеля по одному уголовному делу. И вот, когда его везли в автозаке на процесс, он «умудрился» совершить побег. Понятно, что Парас это узнал, понял, по ком зазвонил колокол, испугался, из дома не выходил и даже сам обратился к органам, чтобы его охраняли. Понятно, что и менты Зебу искали и, считая Параса приманкой, караулили его круглые сутки. Да у Зебы повсюду есть друзья, и он тоже в курсе дел. И хотя его ищут – везде фото развесили – как злостного преступника-убийцу и рецидивиста, но найти не могут, и Параса никто не беспокоит. И вот слух – Зебу вычислили, при задержании оказал сопротивление, убит. Даже в местной малотиражке об этом статейка. Поверил ли Парас в эту байку? Вряд ли. У него тоже свои осведомители, и он по-прежнему нос из дома не кажет, и его по-прежнему стерегут. Тишина. А Зеба словно пропал, плотно на дно лег, про него ни слуху ни духу. И так прошло более двух месяцев, и тут по воровской почте слух: в Благовещенске остановились известные картежники, где-то на дачах бешеная игра идет, ставки крутые. А ведь всем известно, Парас страстный картежник, к тому же шулер, а там фраера, а ему деньги нужны. А азарт?

В принципе, Парас был все же местный авторитет, причем, как-никак, дома… Однако здесь объявился беглый Зеба, и Парас явно струхнул – мало того что вызов не принял, под ментов открыто лег, так теперь его авторитет в воровском мире явно пошатнулся, а чтобы как-то его восстановить, надо выйти в «свет». К тому же он хочет играть, хочет выигрывать. Это его среда, его жизнь, страсть, кайф. Вот и покинул он тайком свое охраняемое жилище, а для охраны взял с собой самых надежных – младшего брата и еще двоих, таких же, как он, блатных, чтобы дачу, где будут играть, охраняли, с оружием подстраховали. Вот так Зебе повезло, вот так он все рассчитал и подстроил. И каким же Зеба обладал терпением и хладнокровием – все, что можно было и нужно было сделать, сделал. Ведь эти гастролеры-картежники не какие-то там фраера, а профессионалы своего дела. И здесь они по заказу Зебы до появления Параса играют – действительно играют в свое удовольствие, проигрывают, заманивают. Но появился Парас, и правила жесткие: карты новые, все проверяют. Каждый кон – новая колода. Играют на время с девяти вечера до трех ночи. Ставки высокие, если наличных не хватит, расчет в течение суток. Все без оружия. Парас с братом и двое соперников. Еще лишь один человек – как смотрящий или судья, он же все, что угодно, подаст – от чефира и коньяка до ананаса и черной икры. Парас быстро понял, с кем имеет дело, его тюремные карточные фокусы здесь не прошли, и, более того, он уже понимает, что это его за фраера держат, а ведь здесь вроде его город и его территория. И он пару раз попытался гастролеров припугнуть, но те невозмутимы – игра есть игра, есть правила, и они равны для всех. Парас занервничал и уже через час проиграл всю наличность, и завис огромный долг, а картежный долг – не шутка. И пока дело совсем далеко не зашло, Парас решил действовать радикально, а иных вариантов нет: просто надо замочить гастролеров, как шулеров. Где-то к полуночи Парас объявил перекур – ему в туалет надо, а это заведение на улице. Справив нужду, Парас свистнул раз, свистнул еще, но его подельники, что должны быть на шухере, не откликнулись. Он вновь свистнул и, не дождавшись ответа, негромко крикнул: