Елена Колина - Питерская принцесса

– Да ерунда эта твоя сплетня, – лениво отозвалась Маша. – Этого не может быть, потому что не может быть никогда...

Подошел Боба, постоял над ними, будто размышляя, обижаться ему или нет.

– Все шепчетесь. – Он неловко погладил Машу по плечу. – Тебе не надоело валяться?

– Бобочка, кисочка, я еще полежу, – не открывая глаз, простонала Маша, в знак внимания обессиленно махнула ногой в его сторону и, не стараясь понизить голос, сладко пробормотала: – Боба – мой толстенький плюшевый мишка, какая может быть роковая страсть... Давай лучше еще поспим... Пока Антон не приехал...

– Тетя Зина, я настригла салат. – Низко наклонившись над кухонным столом, Наташа припала к банке майонеза. – Заело, не открыть. Нет-нет, я сама. Вы салат заправите? Мама мне не доверяет заправлять.

– Как ты мелко режешь, вот уж действительно «настригла», – удивилась Зинаида Яковлевна, рассматривая мелкие, словно не человек резал, а машина, квадратики картошки и морковки в керамической салатнице. – Я сама всегда кусищами кромсаю.

– Еще надо ветчину нарезать, и все, – подняла Наташа от салатницы гладкую светлую головку.

«Какая хорошенькая», – привычно подумала Зинаида Яковлевна, вытирая руки о старенькие тренировочные брюки. Она упорно считала, будто на даче, даже в день рождения, донашивают все, что всего на полшага отстоит от того, чтобы стать хозяйственной тряпкой. Наташа рядом с ней смотрелась манекенщицей, по недоразумению оказавшейся на тесной кухне, заставленной разнокалиберной мебелишкой.

– Как ты умудряешься не пачкаться и не потеть. – Зина недоуменно рассматривала черную шелковую юбку в белый горошек, идеально наглаженную белую блузочку с хлопковым кружевным жабо, ленту в волосах из такого же материала, что и юбка, черный шелк оттеняет светлые легкие волосы. – Ты всегда с лентами в волосах. Сколько же их у тебя?

Зина грустила. Она не любила перемен, а со смертью Берты Семеновны все как-то неприятно изменилось. Растерявшись, все они почти два месяца просидели вокруг Деда, как в стеклянной колбе, старались их большую особенную семью сохранить. А Сергей Иванович взял да и разрушил семью, будто ткнул в колбу своей палкой. Женился. На Аллочке. Зина больше всех этим чудовищным браком возмущалась, больше Раевских.

– Это же позор, просто позор для всех нас! – заявила она Володе.

– Расслабься, Зина! Может, ты сама мечтала за Сергея Ивановича замуж? – усмехнулся Володя.

Но она-то знала, видела, что он так же оскорблен, как сама Зина.

Звать Аллочку на дачу Зина решительно не хотела. Позвать Раевских и не пригласить Сергея Ивановича с Аллочкой она все же не решилась, а вот так, вроде Боба вырос и зовут только детей, очень получилось хорошо – и приличия соблюдены, и не демонстративно. Тем более там, кажется, еще что-то произошло. Аня перестала к Сергею Ивановичу заходить, ничего Зине не объясняя, Аллочка больше к Раевским не забегала, ничего Зине не нашептывала... Зина, в свою очередь, на них обиделась, виду не показала, но, как выразился Володя, «зубы наточила». Для нее, столько лет считавшей их своей семьей, не было горше обиды, чем ощущение, что ЕЙ ЧЕГО-ТО НЕ СКАЗАЛИ. Как в детстве, когда у подружек вдруг появляется от тебя секрет, и, кажется, все на свете отдашь, только бы поделились, только бы не отпихивали в сторону, вредины такие!

– Наташа, а что там у мамы с Аней происходит? Они что, поссорились? – небрежно, словно между прочим, спросила Зина, делая вид, что тщательно протирает полотенцем бокалы.

– Не знаю, тетя Зина. – Наташа смотрела на нее преданными глазами и улыбалась нежно. – По-моему, все в порядке.

– Нет, но они же друг к другу не ходят! А мне не говорят! – возмущенно фыркнув, моментально сдала позиции Зина.

– Не знаю, – еще нежнее улыбнулась Наташа, – все хорошо.

– Не знаешь... А ты знаешь, что твоя мама заставила Деда ее прописать? В квартиру Берты Семеновны? В Машину вообще-то квартиру! А тебе-то тоже при таком раскладе квартирка досталась!

Наташа молча размешивала салат.

– По-моему, соли не хватает, – задумчиво отозвалась она. – Попробуйте вы.

– Тьфу, ну и партизанка ты, Наташка! – Зина засмеялась.

Ладно, и так все понятно – в квартире дело. И правильно, что Аня перестала со свекром и Аллочкой общаться. Кому понравится, когда твое законное отнимают. А что не сказали Зине, и это понятно – не принято у Раевских такое обсуждать. Юра наверняка считает, что отец вправе поступать как хочет... нет, все-таки Юрка Раевский – святой. Попробовал бы у Зины кто-нибудь Гарикову квартиру отобрать!