Луан Старова - Водная пирамида

— Решили сыновья убежать, — продолжил Гури Порадеци свою исповедь. — И однажды ночью собрал я их у себя.

Решили они, что в Америку убегут. Хорошо, сказал я. Пусть будет, что будет. Мы с матерью согласились. Конечно, мать есть мать. Тяжело ей было с этим согласиться. Но еще тяжелее ей было бы, если бы они остались и были призваны на строительство гидроэлектростанций. Сейчас бегство через границу чаще всего ведет к смерти. Раньше было проще. Пересеки границу ночью, в лодке по Озеру — и вот, ты в другой стране. Но сейчас другие времена. Кажется, что и рыбам путь перекрыли. А что уж про людей говорить…

Отец не мог не подумать об угрях. И у него в голове был такой же план — пока не перекрыли путь угрям, уехать с семьей в Америку, надеясь на возвращение. Теперь стало понятно, что Отца с Гури связывали одинаковые мечты — уехать. Но куда, и как это сделать? Как осуществить этот сон?

— Надо бежать, брат, — продолжил свою мысль Гури Порадеци, — жизнь показывает, что ничего другого нам не остается. Я подкупил одного на границе, вырвался из страны, чтобы к вам приехать. Посоветоваться. Куда направиться — через Север или Восток, через Озеро или море? Пусть сначала дети уедут. Если они с Божьей помощью переберутся по Озеру в эту страну примите их!

— Конечно, побратим, мы их примем, — подтвердил Отец.

Но Отец не знал, что посоветовать Гури Порадеци, не знал — в каком направлении следует двигаться его детям. И хотя он сам столько размышлял над этим — строил реальные и метафизические планы, как следует двигаться по пути угрей, он был не в состоянии указать Гури Порадеци и его сыновьям правильный путь — сначала путь через одну границу, потом через другие границы — вплоть до Америки. Отец, задумавшись, сказал:

— Тяжело, ох, как тяжело, брат, покинуть родную страну!

— Но еще тяжелее жить в ней, когда у тебя отняли надежду… Возможность обрести надежду толкает людей к бегству. Спасение в одном — уехать…

В их головах роились мысли о бегстве как спасении. В то время как у Отца надежды выжить, последовав по пути угрей, оставалось все меньше — она медленно исчезала с его небосклона, приближалась к закату, то для Гури Порадеци и его сыновей надежда только начинала брезжить на горизонте, предвещая рассвет. Отец долго, мучительно размышлял об отъезде — собственном и побратима. Он приостановился где-то на полдороге, не веря в возможность продолжения пути, побратим же еще не отправился в дорогу и был полон веры, что выдержит до конца…

Всходило солнце нашего самого счастливого дня на чужбине.

Мама, привыкшая вставать рано, в то воскресенье встала раньше обычного. Дом уже сиял чистотой, цветы были политы, их запах приятно распространялся по всему дому. Мама замесила тесто на пироги, как в праздник. Побратим Гури Порадеци встретил нас на веранде с окнами нараспашку. Нам казалось, что сегодня и река текла быстрее и радостнее, чем в другие дни.

На маленький островок посредине реки слетались чайки, миновавшие на лету южную, закрытую границу.

Мы, дети, первыми уселись на низкий диван вдоль стен вокруг побратима.

— Ну, что, герои? Готовы ли вы к путешествию в старой лодке? — Гури начал разговор с шутки.

Он угадал наши мысли. Впрочем, сделать это было совсем не трудно. Мы ждали этого — Гури Порадеци обещал, что расскажет нам про нашу старую семейную лодку, про возвращение на ней обратно, в родную страну.

— Приглашаю в последний раз! Кто готов плыть в лодке через Озеро? — громко спросил побратим.

Мы уже давно были готовы к этому плаванию — назад, домой, с того самого дня, когда высадились на другом берегу, а побратим вернулся на лодке обратно.

— Когда я оставил вас на другом берегу, душа у меня заболела. Не от страха, что на рассвете мне придется пересекать границу и ставить лодку на старое место…

Побратим съел ложку варенья, которым по традиции как гостя угостила его Мама, запил его холодной водой и сказал:

— Так вот — когда я возвращался обратно, ночь была тихая. Границу я миновал, почти не работая веслами. Лодка двигалась будто сама по себе. Патрулю я не попался. Догреб я до вашего дома. Только он был освещен в ту глухую ночь.

Я причалил. Привязал лодку к колышку. Лодка казалась мне настоящим другом, который помог мне успешно закончить нелегкое дело. Я даже похлопал ее веслом, по корпусу, приятельски.

На берегу меня ждала, — продолжил побратим, обращаясь к Отцу, — твоя старая мать. Пришли и твои сестры, еще кое-кто из членов семьи. Я сказал им, что успешно перевез вас на другой берег Озера. Потом приходили и другие родственники. Спрашивали, что да как было. Мне приходилось рассказывать эту историю много-много раз. Из короткой она превратилась в гораздо более длинную, обросла деталями. Она превратилась в другую, собирательную, историю.