Луан Старова - Водная пирамида

Наступила тишина. Отец думал о матери, брате, его жене и сыновьях. Голос Гури Порадеци вывел Отца из состояния задумчивости:

— Вы уехали, тем самым обрекли себя на невозвращение. Что ж, у каждого своя судьба. А и не уехали бы или вернулись, какая разница?! Конечно, люди удивлялись тому, что вы уехали. Как можно было вырвать свои корни, говорили одни, оставить землю, дом, имущество, родных?! Другие, были и такие, проклинали вас, но проклятыми на самом деле оказались мы, которые остались.

Отец молчал. Не хотел перебивать побратима. Ждал, пока тот расскажет ему о муке, которая не давала ему покоя.

— По мере того, как шло время, сначала сталинское, будь оно неладно, затем китайское, потом сами мы, дураки, пошли одни против других, нам становился все понятнее твой умный ход. Ты храбро поступил, что уехал. Я ведь тебя тогда разубеждал, учил уму разуму. А ты оказался умнее всех нас. Эх, ужасное время! Никогда до конца нам в нем не разобраться…

Отец внимательно слушал друга. В голове его одни за другими проходили события прошлых лет — войны: балканские, за ними мировые. Отец все еще не мог до конца понять, что хотел сказать побратим — к чему было такое долгое вступление. Отец ненадолго ушел в себя, сделал глоток ракии, закусил, поглядел на реку и сказал:

— Да, друг мой, судьба наша такая — бежать. Проклятая судьба, балканская! Суждено нам убегать от истории, да опасности подкарауливают нас со всех сторон.

Этими словами об общей большой беде Отец подталкивал Гури Порадеци еще шире открыть душу и излить муку, которая не давала ему покоя. Отцу оставалось ждать, когда же собеседник найдет в себе силы это сделать. Гури собрался с духом и снова заговорил:

— Пришло к нам новое время — с барабанами и митингами. Ужасное время! Еще не приняли одну веру — меняйте на другую! Не выучили одни молитвы — учите другие! Замените новую веру на третью — на веру в партию. Она будет нам навеки. Трюки. Отнимут силой чужое, выпьют вино с чужих виноградников, опьянеют. Новую правду распространяют! А на самом деле все осталось по-старому. Даже стало еще хуже. Перемешали нас, распределили по кооперативам, чтобы свои со своими не виделись. А скольких убили! Невинных людей убили! Вот, как брата твоего, например. И еще много разных жертв было… По границам ток пустили. Чтобы мы еще больше обособились от других, стали рабами в своей стране. И не знаем, что еще ждет нас. Прокляты мы, прокляты наши дети…

Побратим замолчал. Не мог больше говорить. Несколько слез прокатилось по его щекам. Тишина давила, действовала страшнее слов в ту глубокую балканскую ночь. Время от времени слышалось дыхание — наше, детей, реки…

Побратим все еще не сказал главного, ради чего он разыскал Отца. Он никак не мог успокоиться. Рассказ о событиях прошлого вывел его из душевного равновесия.

— Еще хорошо, брат, — продолжил Гури Порадеци, — что хоть части семьи удалось спастись. Но горькая судьба ждет наших потомков.

— Давай оставим прошлое, Гури. Скажи, побратим, что так мучит тебя сейчас?

— Плохо живется нам, брат! Хуже некуда! Хотим уехать! Все хотим убежать! В Америку. А страна — клетка запертая. А ключ у него.

— У кого — у него? — спросил Отец.

— Все еще у Сталина, брат мой. Вы-то вовремя убежали. И мы убежим! Но беда вот в чем — сейчас не как тогда. Легко не убежишь. Из ста только одному удается спастись. А нужно, нужно бежать! Я решил — пусть сначала сыновья попробуют. Недавно собрали народ по приказу ЦК — и молодых, и старых.

Велела им партия на нашей части реки, вытекающей из Озера и впадающей в море, и на ее притоках строить электростанции, возводить высокие плотины. Первой электростанции, недалеко от границы, еще не начав строительство, уже название придумали. Будет называться «Свет партии», а и названия других, тоже еще не построенных, уже известны: «Имени Сталина», «Имени Маркса», «Имени Энгельса».

Отец был поражен. Возможно ли такое? Неужели дело зашло так далеко? Гури Порадеци, видя удивление Отца, продолжил:

— Эх, бедные люди! Будут они гидроэлектростанции возводить! Света, сказали, будет — хоть отбавляй! Хорошо, конечно, да что освещать?! Еще со времен турок дорогу построить не можем. Чтобы сообщение было. А сейчас нас намеренно отдаляют друг от друга — чтобы из деревни в город пойти, разрешение нужно взять… Нам заявляют, что партия первый раз в истории соберет всех нас вместе — деревенских и городских, молодых и пожилых — и сделает из каждого нового человека. Благодаря строительству гидроэлектростанций. Вот что, брат, обещает партия. А жизнь говорит о другом. Нагнали старых и малых, заключенных, «врагов государства», предателей народа, а больше всего — молодых людей, которые попытались перейти границу. Среди них были и мои сыновья… Отцу теперь стало понятно, что хотел сказать ему Гури Порадеци.