— Жарко! Ты живешь в Чикаго, все там же? Мы с мужем надеемся взять детей и уехать на неделю-другую. У вас в Чикаго, наверно, хорошо, ведь вы живете так близко от озера!
Розалинда поспешно убегала.
За все время, что она гостила у матери, в родном городе, не было ни одного часа, когда она не испытывала бы стремления убежать.
От чего? Розалинда искала оправдания. Что-то заставило ее приехать из Чикаго, в надежде на откровенный разговор с матерью. Правда ли, что она хотела поговорить с ней? Рассчитывала ли она, что, дыша снова воздухом родного города, найдет в себе силы взглянуть в лицо жизни и ее трудностям?
Бессмысленно была предпринимать эту поездку из Чикаго в душном, неудобном вагоне лишь для того, чтобы проводить целые дни, бродя в палящую жару по пыльным проселочным дорогам или вдоль железнодорожного полотна среди маисовых полей.
«Видно, я надеялась без основания. Надежда оказалась несбыточной», смутно мелькала мысль в ее уме.
Уиллоу-Спрингс, конечно, был просто скучным захолустным городком, каких насчитывались тысячи в Индиане, Иллинойсе, Висконсине, Канзасе, Айове, но Розалинде он представлялся еще более унылым.
Она сидела под деревом у сухого русла Уиллоу-Крик и думала о той улице города, где жили ее мать и отец, где жила она, пока не стала взрослой. Только благодаря ряду случайностей она не живет там и теперь. Единственный брат, десятью годами старше ее, женился и переехал в Чикаго. Он пригласил ее погостить, а попав в большой город, она там и осталась. Брат был коммивояжером и много времени проводил в разъездах.
— Почему бы тебе не остаться здесь с Бесс и не изучить стенографию? как-то спросил он, — Если ты не захочешь применить свои знания, никто тебя не заставит. Отец вполне может позаботиться о тебе. Я лишь подумал, что тебе это, пожалуй, придется по душе.
* * *
«Это было шесть лет назад, — устало думала Розалинда. — Вот уже шесть лет, как я живу в большом городе». Ее мысли делали неожиданные скачки, внезапно приходили и уходили. В Чикаго, став стенографисткой, она как-то на время пробудилась. Она захотела стать актрисой и по вечерам посещала театральную школу. В конторе, где она работала, был молодой человек, клерк. Они вместе ходили по вечерам в театр ила погулять в парке. Они целовались…
Вдруг ее мысли вернулись к матери и отцу, к дому в Уиллоу-Спрингсе, к улице, на которой она жила до двадцати одного года.
Это был самый конец улицы. Из окон материнского дома можно было видеть шесть других домов. Как хорошо Розалинда знала эту улицу и людей, живших в этих домах! Но знала ли она их? В возрасте от восемнадцати до двадцати одного года она жила дома, помогая матери по хозяйству, чего-то ожидая. Другие девушки в городке так же, как и она, ожидали. Подобно ей, они окончили среднюю школу, и родители не собирались отправлять их в колледж. Им ничего больше не оставалось, как ждать. У некоторых из девушек — матери и приятельницы матерей все еще говорили о них как о девочках — были друзья, молодые люди, навещавшие их по воскресеньям, а иногда и вечерами по средам или четвергам. Другие девушки вступали в церковные организации, посещали молитвенные собрания, становились активными участницами какого-нибудь религиозного объединения. Их время было заполнено суетней.
Розалинда ничем этим не занималась. Все эти три томительных года в Уиллоу-Спрингсе она только ждала. По утрам у нее была работа по хозяйству, а остальная часть дня как-то проходила. Вечером отец отправлялся в город, и она сидела с матерью. Они почти не разговаривали. Затем Розалинда уходила к себе и долго лежала в постели без сна, в каком-то странном нервном состоянии, страстно желая чего-то, что никогда не случалось. Обычные звуки дома Уэскоттов врывались в ее мысли. О чем только она не думала!
Она видела перед собой вереницу людей, непрестанно уходивших от нее. Иногда она лежала ничком у края глубокого ущелья. Впрочем, то было не ущелье. Там высились две мраморные стены, и на мраморной поверхности стен были высечены какие-то странные фигуры. Широкие ступени вели вниз, все глубже, и исчезали вдали. Между мраморными стенами по ступеням шли люди, спускаясь все ниже и ниже и удаляясь от нее.
Что за люди? Кто они такие? Откуда они являлись? Куда уходили? Розалинда не спала и лежала с широко открытыми глазами. В спальне было темно. Стены и потолок комнаты куда-то отступали. Розалинде казалось, что она висит в пространстве над ущельем, ущельем со стенами из белого мрамора, на которых играл какой-то странный и прекрасный свет.
Читать дальше