Анна Лихтикман - Поезд пишет пароходу

Я тогда съехала с нашей квартиры и сняла однокомнатную клетушку в одном из старых домов, в центре. Он показался мне приличным, но кое-чего я не поняла, пока не начала там жить. Оказалось, что большинство квартир в этом доме переоборудованы под офисы. По вечерам, когда последние работники сбегали по ступенькам и облегченно (я слышала это облегчение в звуке мотора) отруливали со стоянки, мою квартирку обволакивала тишина. Такой тишины мне никогда раньше не приходилось слышать — ночь была туго набита ею, как казенный матрац конским волосом. К счастью, мне удавалось убегать оттуда: нашлась ночная работа в гостинице.

…

«Не годится, Мушка, что у тебя совсем нет друзей», — вспоминала я мамины слова, которые она то и дело повторяла в последние годы.

— Но у тебя тоже почти нет подруг, — обычно отвечала я.

— Я — другое дело. Я старше. В твоем возрасте вокруг меня было полно людей.

— Вокруг меня каждый день тысячи лиц.

Тогда маме нечего было на это возразить. Два последних года я целыми днями простаивала у стойки, рекламирующей косметику одной известной фирмы, и делала макияж всем желающим. Это происходило в огромном торговом центре, разветвленном, как гигантский спрут. Платили мне мало, а мелькание лиц сводило с ума. В перерыв я покупала кофе, убегала с ним в какой-то хозяйственный закуток и выпивала, сидя прямо на полу и глядя в облупленную стену. Деньги, которые я зарабатывала, мы откладывали на мою учебу в Лондоне, но иногда работа казалась мне настолько невыносимой, что я всерьез подумывала, не снизить ли планку и закончить какие-нибудь курсы, дающие возможность работать неважно кем, но в тихом кондиционированном офисе с серыми стенами, серыми полами и серыми жалюзи на окнах. Я знала, что для начинающего мастера по гриму без диплома имеется и другой путь: работать в проектах молодых режиссеров и модельеров бесплатно или почти бесплатно. Но я не была начинающей и слишком хорошо помнила все бесплатные работы мамы, и все ее надежды, которые так и не осуществились.

Вскоре после катастрофы с тем шутовским призом объявилась одна из подруг мамы по «киношной» жизни, Анат. Узнав о маминой болезни и понимая, что нам нужны деньги, она взялась познакомить меня с группой, которая готовила большой театральный проект. Им нужен был гример всего на пару дней, зато платили там хорошо. Это было большой удачей, ведь я теперь много времени проводила в больнице и не могла, как раньше, целыми днями стоять в торговом центре. В назначенный день я зашла в концертный зал со служебного входа, и позвонила Анат, как мы и договаривались.

— Ты уже здесь? Я сейчас спущусь, чтобы тебя встретить, — сказала она. — Ты только пройди пока что в правое крыло.

Мне объяснили, куда идти, и я вдруг оказалась в фойе, полном людей. Здесь проходила какая-то конференция. Я остановилась, прикидывая, куда двинуться, и вдруг почувствовала, что пол подо мной наклоняется. Землетрясение?! Все медленно скользило куда-то вбок, и тропические растения в кадках, и огромные колонны.

— Что с вами? — Какой-то старичок подхватил меня и удерживал.

— Нужно бежать на улицу, сейчас все рухнет!

— Вы о чем?

— Землетрясение, неужели не видите?!

Его брови поползли вверх, а потом выражение его лица стало строгим, почти злым:

— Завязывала бы ты с наркотиками, дорогуша. У тебя вся жизнь впереди.

— Ты не говорила, что боишься скоплений людей, — сказала Анат, когда вышла на газон, на который усадил меня злой старичок.

— Я не боюсь людей, — ответила я.

— Но он сказал, что тебе стало плохо в толпе. Ты вся серая, посмотри! — Она протянула мне зеркальце.

Я увидела свое отражение: серое лицо с белыми губами и абсолютно мокрая прядь, прилипшая ко лбу. Спина тоже была вся в холодном поту.

— Я не боюсь людей, — повторила я. — Кажется, все дело в колоннах, мне показалось, что они наклоняются и пол тоже.

Анат вдруг приобняла меня.

— Ты же знаешь, у актеров бывает страх сцены — так они это называют. Просто трудно признать, что это вовсе никакой не страх сцены, а страх зрителей.

При этих ее словах у меня перед глазами вдруг возникло что-то, от чего меня затошнило, словно на карусели. Я вспомнила, что именно увидела перед тем, как мне показалось, что начинается землетрясение. Это были не колонны и не полы. Одна из дверей, там, в фойе, на секунду распахнулась, и показались ряды пустых кресел, которые смеялись, обнажая красные десны.

…

Вестибюль гостиницы, куда я устроилась работать уборщицей, ни капельки меня не пугал. Другое дело — несколько тамошних залов для конференций. Я не смогла бы заставить себя зайти туда, но этого и не требовалось; я работала в жилой части отеля.