Китлинский - Клан – моё государство 4

Вот к этому Гопкову и направил Оуэн корреспондента Асс.Пресс в конце мая, задолго до шумихи поднятой в российской прессе Лизой Чайкиной, чтобы с его помощью пустить британцев в колею. "Им не привыкать получать оплеухи от русских,- решил он.- Тем более их премьеру Блейру пара скандалов не помешает".

– Господин Гопков, я их Ассошиэйтед Пресс,- упрямо талдычил в домофон корреспондент.

– Отстаньте от меня. Я интервью никому не даю.

– Господин Гопков, я не стану настаивать, но вас, уверяю, это заинтересует. Это для вас важно.

– Знаю я вашу важность.

– Может мне к вам прийти в другое время или…

– Лучше уходите и не приходите.

– Лев Семёнович, ну не надо так агрессивно. Вы же не знаете повода моего прихода.

– У вас всегда один повод. Уходите с богом. Будете настаивать – вызову полицию.

– Хорошо. Я не буду настаивать. Мне просто не хотелось говорить через домофон, но раз вы отказываетесь со мной встретиться, то слушайте.

– Не собираюсь я вас слушать. Идите к чертям собачьим.

– В Москве странно умер Бутырцев,- произнёс корреспондент и смолк в ожидании реакции. Она последовала мгновенно – щёлкнул автоматический замок входной двери.

– Виски, кофе,- предлагает Гопков.

– Спасибо. Кофе.

– Вы без потайного магнитофона?

– Лев Семёнович! Ни единого вашего слова в прессе не будет, тем более ссылок на вас. Я представитель солидного издания. Грязными методами мы не работаем. Это папараци лезут везде без спроса, а мы только с согласия.

– Что вам надо от меня?

– Вы могли бы мне что-то рассказать о смерти Бутырцева и о нём самом. Вы с ним долгое время работали рядом.

– Когда это случилось?

– Вы не в курсе?

– Узнал от вас.

– Не мудрено. Он пьяным замерз…, а в конце апреля его тихо похоронили.

– Это официальная версия?

– Я к вам не стал бы приходить, но дело в том, что официально о его смерти никто не заикнулся. Мы узнали об этом совсем случайно. Наш сотрудник в Москве был на Котляковском кладбище. Вы слышали о взрыве на нём?- Гопков кивнул.- Следствие затянулось. Он поехал на место, чтобы снять несколько кадров, ну и наткнулся на могилу. Об этом пока никто не писал. Вам это не кажется странным?

– Странное тут только одно. Пётр не пил.

– Может после отставки. Знаете, от обиды или с горя.

– У нас в стране пьют все, по поводу и без повода. Но Пётр не пил. Совсем не пил.

– Он болел?

– Он был здоров как бык. Каждое утро пробегал по 10 километров. И что такое стрессы ему было неведомо.

– Люди меняются.

– Что вы знаете о людях?!! Извините. Я выпью, помяну его душу. Скоро поеду в Москву и обязательно его там посещу. Проклятие!!

– Вы поддерживали с ним дружеские отношения?

– Нет,- Гопков выпил залпом.- Он был не способен дружить. Дружба для него ни черта не значила. Он знал свой предмет прекрасно. Умел работать как никто.

– Враги?

– У Петра не было врагов. Его просто подставили людишки Чубайса. Крысы. Они все имели вид мертвецов, когда случилась заваруха в августе 1991 года. Писали кипятком по всем углам. Даже Ельцин, сраный герой, трухнул порядком. А Пётр был весел и бодр, спокоен как никогда. И все дни путча по утрам преспокойненько бегал без всякой охраны свои километры мимо танков и бэтээров. И осенью 1993 года глазом не моргнул. Я тогда был в Москве. "Тебе не страшно?"- спросил его. А он ответил: "Нет Лёва. Страшно будет потом. Когда пройдёт время и придёт старость".

– Но ведь это явное убийство! Вы что – не согласны?

– В убийстве всегда есть повод. Вы его видите?

– Значит, этот повод тайный, раз они так подозрительно молчат.

– Он после отставки никуда не пошёл. Жил тихо на скромную пенсию. Хотя ему предлагали читать курс многие университеты, но он категорически отказался. Его никто не интервьюировал, что для бывших норма.

– Почему?

– Да все эти свары были стихией других. Он никогда, ни при каких обстоятельствах в сговорах не участвовал. Был всегда против. Потому Ельцин его и взял в свою администрацию.

– Вернёмся к спиртному, если вы не против. Непьющий в России редкость?

– Ещё какая, чтоб вы знали.

– Может он пил в молодости, но его закодировали?

– Пиздеть не мешки таскать! Извините. У нас так говорят. Я понимаю, что это выглядит странно, но он действительно не пил. Ну, просто не пил. Все знали про это его качество. Наши в ЦК хлестали как воду, уходили в запои. Я сам в этом грешен, пью, но в меру. И скрытым алкоголиком Пётр быть не мог. 10 километров ежедневно на протяжении тридцати лет, он начал бегать ещё студентом, сразу бы вылезло боком. Вы бы видели его в бане! Аполлон!! Ни грамма лишнего веса.