Китлинский - Клан – моё государство.

– Да! Однако, намолотили. Восемьдесят девять трупов сочли. Что-то новое пишется, однако. Если так пойдёт, никаких запасов не хватит,- Сашкин брат мотнул головой,- жуть сплошная. Аж кровь стынет в жилах.

– Наши как?- спросил Патон.

– Нормально. Цинга с нами подошёл. Порезал. Оба будут жить. Их уже потащили в посёлок. Кана жаль. Ох, жаль. Умер.

– Вас-то что бросили?- влез Сашка.

– Того и бросили, что смрад по всему этому побережью. Мы сутки спустя подошли, как вы в перехват отбыли. Глядим – глазам не верим. Кругом покойники, покойники, покойники. Пара ваша одна обходом шла, видела вертушку, шестеро грузились, брюхатый тоже. Рация у них была. Но, видать, верхние, хозяева, запозднились. При погрузке ваш стрелок этому толстому зад пометил, двойным. В обе половины засадил. Комедь. Штраф получил от Прони, но хохочет, мол, специально бил, чтобы проще было сыскать. Тебе, Саня, тоже штраф. Проня уже объявил.

– За добитого?- Сашка поднял глаза.

– Да, сладкий ты мой. Да,- Лёха стал ржать,- ты, что ж думал – не заметят?

– Куда его теперь?- Патон остановился.

– С весны на тропу. На запад. "Ишаком",- не переставая хохотать, ответил Лёха.

– Сколько?- разом спросили Сашка и Патон.

– Три года. Чтобы остыл.

– Я в совете запрошу вето,- обиделся Саня.

– Дудки тебе, а не вето. Сейчас все тут. Выездная сессия, так сказать. Совет Пронин вердикт утвердил девятью против шести. Стрелку тоже три, но ему хозяйки,- пояснил Лёха.

– Что ж Сане так строго?- Патон грузно сопел.

– Потому и строго, что дурость,- Лёха крикнул выходящему навстречу из наблюдательного пункта мужику,- свои.

Они пересекали кордон своей территории. Заросший густой бородой лет сорока пяти мужик обнял Сашку и молвил:

– Саня, горжусь. С такой сменой не пропадём, не сгинем. Не вешай нос, бродяга, выкрутишься. Оно, конечно, не сахар в пешеходке, но не смертельно.

– Вот так, Патон,- Лёха обернулся к Патону,- теперь он в наказании, поддерживаем всеми. Жалеют.

– И правильно,- пожимая руку бородатому, ответил Патон,- заслуг больше. Хоть они и не в учёт при таком раскладе. Вина есть вина, но и в виновности своей он прав, пожалуй, больше, чем совет, утверждая Пронин вердикт. Злой Проня какой-то стал последнее время. Стареет.

На базе у Буса собралась вся почти "семейная" рать. Присутствовали все члены совета. Отсутствовал только один, находившийся вне страны, в заграничной командировке. Впервые Сашка, как полноправный, присутствовал на заседании. Его заслушали, потом Патона. Выслушав Патона, Сашке зачитали вердикт. Он встал, готовый покинуть заседание, но дали знак сидеть и зачитали вынесенное ранее постановление, ещё от августа месяца, по которому ему за заслуги по добыче и проведенной операции по доставке груза, а также отменную организацию промысла и всех сопутствующих работ, давался в совете голос, но, в связи с вынесенным наказанием, голос отсрочивался на один год, после чего разрешили выйти. Он сел на чурбан у костра, протянув руки к пламени – уже было холодно. Подходили стрелки, знакомые и незнакомые, прибывшие с западных кордонов по тревоге, здоровались с ним по-свойски, говорили слова поддержки. Подошёл и тот, который пометил двумя выстрелами задницу толстяку.

– Ничего, Саня,- сказал он,- время – лучшее лекарство. Тропа не худшее, что могли дать. Я вот тоже не сдержался,- он прыснул тоненьким смехом, все сидевшие у костра дружно захохотали.- Как током стебануло. Он в вертолёт полез по лесенке, брюки в обтяжку, ляхи толстенные, как у борова, ну я и врезал по обеим половинам,- народ опять заржал, стирая слёзы, не то от смеха, не то от едучего дыма костра.

– Патон сказал, что вертушка необычная,- Сашка потёр ладони.

– Да. Видно, новое что-то. Гроб огромный. Человек на сорок, не меньше, и тонн на шесть полезного груза. Пока не выяснили, но какой-то новый "МИ". Маркера не было на нём. И раскрас не аэрофлотский. Армейский камуфляж. С разводами. Но махина ого-го,- мужик развёл руками, охватывая всё пространство вокруг.

Итак, Сашку списали в грузовики. Временно, но справедливо. Он это понимал. Пользуясь правом, он заявил на свой земельный надел замену, положив плату и процент с дела. Это было необходимо, потому что придётся торчать в пешеходке, а за участком нужен присмотр и присутствие доверенного человека, если разработка не будет закрыта. Охотников было много, однако, право выбора совет оставил за собой. Жребий выпал Кузьме, и Сане было поручено всё передать ему. Кузьма был добытчиком, и получение в трехлетнюю аренду Сашкиной земли было для него повышением. Право Сашкиного голоса в совете на год досталось прибывшему из-за кордона с обучения стрелку по имени Сергей. Шесть лет, после службы в десантных войсках, он проходил специальную подготовку в Китае, пройдя все три уровня школы, и был на нормальном языке не просто стрелок, а офицер, чином высоким, ему сразу и поручили сектор, где произошли события. Теперь он формировал бригаду добровольцев из стрелков для организации полнокровной охраны. Желающих было больше, чем хотелось бы. Стрелки, верные клятве лиги "глаз за глаз" и предчувствуя на следующий год войну, живя риском, желанием крови за Кана, без раздумий подавали заявки.