Китлинский - Клан – моё государство.

– Что ж, идёмте поужинаем и потом обсудим ещё,- Панфилов встал.

Одевшись, все потянулись к выходу.

В девять часов собрались в аппаратной, куда Гунько принёс последние новости.

– Мужики,- произнёс он, входя.- Всё усложнилось. Ронд, сидевший в группе Скоблева и переведённый к нему из отдела внешней разведки ГРУ, не подтвердился. Только что получил шифровку от Богатырёва: "Легенда не прошла проверки". Ронд – "чужак". Вот такая петрушка,- он прошёл к столу и сел на стул.

– Это называется – подложили свинью,- Евстефеев заходил по комнате.- Я вас предупреждал, что это дело дерьмом пахнет, а вы мне не верили. Я когда услышал, что прыгавшие из вагона вдруг с русского перешли на английский, сразу смекнул – не наши. В момент опасности кто будет болтать на чужом языке?

– В момент опасности вообще лучше помолчать,- вставил несколько слов Потапов.

– Что у тебя, Аркадьевич?- Гунько посмотрел в сторону крутившегося на стуле Иштыма.- Опять какую-то гадость подсунуть хочешь?

– Я связался с центральной через спутник, мои быстро прогнали на головном компьютере. Машина сказала, что наш "масочник" – не человек. Точнее, не живое существо.

– Бр-р-р-р! Ну и чушь,- Панфилов замотал головой.- Нам ещё только внеземных не доставало.

– И психов,- добавил Гунько.

– Напугались!- Иштым улыбался.- А ведь это не шутка. Явь. Экземплярчик потрясающий. Что бы вы без меня делали. Он – старфердер. Это что-то вроде энциклопедиста. По широчайшему кругу вопросов. Главное – по языкам. Его мозг – компьютер, работающий в жутком варианте символов, при этом он обрабатывает информацию в режиме просмотра, мгновенно отбрасывая ненужное, сортируя, складывая по нужным отделам памяти. Извлекает так же быстро. Мне сравнить не с чем. Аналогов нет. По части математики я недавно обследовал одного типчика, который обгонял электронно-вычислительную машину раз в десять, а этот вне досягаемости. Это коротенько. Чтобы этим обладать, надо иметь сверхпамять. Предположу, что он вообще не знает родного языка, то есть само понятие это в нём отсутствует. Ещё вам напоминаю, что у работавшего в архиве КГБ Крестовского была зрительная сверхпамять. Возможно, это и есть Крестовский собственной персоной.

– Аркадьевич, если его мозг такой хитрый, скажи, зачем ему тебе свой след давать,- Евстефеев не любил фантастики.

– Он может и не знать о существовании такой экспертизы, да и что запись шла – тоже,- Иштым пошёл к выходу.- Я на станцию, может ещё что-то сбросят.

– Об экспертизе голосов все знают,- крикнул ему вдогонку Евстефеев.

– Предлагаю играть с ними в открытую,- предложил Панфилов.- Мы, собственно, не рискуем ничем. Посмотрим, что они нам ответят. Какие будут мнения?

Все промолчали. Никто не стал спорить, командованию видней…

Ровно в девять часов утра Сашка и Проня подкатили к пешковым Кукрам. Две танкетки уже стояли поодаль от домиков. Проня пошёл к вышедшему из вездехода Пешкову, который, как и в первый день, выступал в роли посредника.

– Приехали большие чины. Есть сам Панфилов. Что решим? Давать ему сведения об отце или придержим?- спросил Проня, вернувшись.

– Ты же знаешь, что я не люблю использовать отношения в делах. Он имеет право знать, как и где исчез его отец, имея приговор десять лет без права переписки, и кем бы ни был Панфилов, хоть чёртом в ступе, я ему эти данные отдам. На всё остальное мне плевать, чтобы они там не задумали в отношении нас.

– А мне что, смотреть предлагаешь? Нашёл рыжего. С ними шесть человек приехало из спецподразделения, офицеры. Предлагали проверить танкетки, но я отказался.

– И правильно. Стрелять начнём, посчитаем.

– Они первыми заходят в большой дом, там две комнаты. Мужская и женская,- Проня хохотнул.- Нет. Пешков – справный мужик. Жаль, если снимут. Он с солдатами своими в малый домик пойдёт.

Пешков действительно был мужик хозяйский. В дальнем конце коридора была сложена печь, выходившая боками в обе комнаты дома. Когда Сашка и Проня вошли, возле неё сидел на корточках молодой лейтенант и пытался разжечь дрова в печи, но она только дымила.

– Сань,- сказал ему Проня,- посмотри, что мучается.

Сашка подошёл, лейтенант посторонился. "И в этих элитных частях бардак,- глядя на него, подумал Сашка.- Вон как раскрасился. Он ещё в эту войну играет. Это не Африка и не Латинская Америка, рожу мазать. И когда у нас во всём будет порядок?" Сашка открыл дверцу, вытащил из унта сигнальную шашку, дёрнул за бечёвку и сунул её под дрова, сразу закрывая дверцы. В печи заурчало.