Китлинский - Клан – моё государство.

– Спасибо вам. Не знаю, кто вы, но спасибо. За то, что сохранили. Мать моя, она жива, восемьдесят восемь скоро, про это кольцо мне с детства рассказывала. Спасибо.

– Не нам. Кронштадскому матросу спасибо. Он сберёг. Ему и поклон,- Проня стал снова наливать.- Давайте, мужики, и его безгрешную душу помянем, долю его тяжкую. Родился он в 1902 году, а с 1921 – бессменный лагерник. Тридцать четыре года на каторге. Он не намного отца вашего пережил. Умер в 1957, через два года после освобождения, от туберкулёза.

Военный народ закусывал мороженой квашеной капустой, которая чуть оттаивала, но была со льдом и похрустывала. Сашка и Проня, как бывалые выпивохи, только нюхали хлеб.

– Как вы насчёт того, чтобы продолжить переговоры?- спросил Панфилов после паузы.

– Нам к вчерашнему добавить нечего. Наш человек с дороги не прибыл. Давайте начнём, только вы – первые,- Проня встал и принёс чайник.

– Что, Юрий, тебе слово,- обратился Панфилов к Гунько.

– То, что вы вчера сказали, нас удовлетворило,- начал тот.- Не буду скрывать, мы вели запись. Возникли вопросы. И ещё, мы предполагаем, что о событиях на железной дороге вы узнали много раньше, чем мы появились в Охотске.

– Слухами земля полнится,- ответил Проня.- Мы не скрывали от вас, что знаем это.

– А не пойди мы в ваш регион, вы бы к нам на переговоры не пришли?

– И это правда. Зачем нам в чужие дела соваться, башку подставлять. Но вы настойчиво стали искать, мы и решили встретиться, время своё и ваше сберечь. Нам ведь прятать нечего,- отвечал Проня во вчерашнем духе.

– Мы перебрали всё и пришли к выводу, что вы знаете много больше, чем сказали.

– Это ваши предположения. Хотите большего, давайте факты.

– Хорошо. Обработка ваших голосов дала интересные результаты,- Гунько посмотрел на Сашку в упор, но тот не отреагировал.

– Вы нам результаты звукоскопии не суйте. У нас в тайге телефонов нет. Говорите прямо, что вас не устраивает?- Проня пошёл ва-банк.

– У вашего напарника очень характерный голос.

– И что?

– Да в общем-то ничего, но нам хотелось бы получить объяснения, для укрепления доверия.

– Спрашивайте,- предложил Сашка, вступив в разговор.

– Сколькими языками вы свободно владеете?- спросил Гунько.

– Скажем, 50… Поверите?

– Вполне.

– Если вы хотите выяснить ещё что-то, давайте, чтобы не возвращаться,- предложил Сашка.

– Вы знаете, что у вас с голосом?

– Конечно. Если имеете в виду модуляции.

– Именно они нас и насторожили.

– Вам объяснить не могу. Научно это недоказуемо. Меня ловили, пытались ловить на этом спецслужбы в Индокитае. Я в курсе существования такой экспертизы. А что ваша "машина" выдала?

– Что вы – нелюдь.

– Хорошая аппаратура. Я считаю быстрее, чем ваш головной компьютер, в любых системах.

– В темноте видите?

– Увы. Этим качеством не обладаю. Пользуюсь фонариком, как и все.

– А ещё есть какие-то аномалии?

– Я не считаю это ни сверхспособностями, ни аномалиями.

Наступило продолжительное молчание. Все сидели в задумчивости. Инициативу взял на себя Панфилов, он сказал Евстефееву:

– Павлович, расскажи им кратко суть дела, доставшегося нам из КГБ. Если они причастны, не помешает, а нет – тоже не велика потеря.

Двадцать минут Евстефеев рассказывал уже известные Сашке события, участником которых он был. Промелькнули и фамилии Давыдова, Скоблева, Ронда. Упомянуты были и алмазы. Сашка прервал монолог Евстефеева словами:

– Да, мои люди транспортировали алмазы. Именно они и были убиты в поезде Москва-Свердловск в 1981 году. В купе вкачали какую-то химическую гадость, а потом застрелили, но на этом мои отношения с той группой закончились. Я снял три партии алмазов и сказал им до свидания. Больше мы не общались.

– Вот это кое-что проясняет,- заметил Гунько.

– Вам,- сказал ему Сашка.- Вам, не мне. Хочу вам заметить, что "клан" к этим транспортировкам не имел отношения никакого. Это моё личное дело. Я организовывал сеть доставки и после убийства своих людей счёл за благо убраться подальше. В этом деле были замешаны крупные люди, даже вы со своей армией им не соперники. Сотрут в порошок.

– Но взять у них не побоялись?- с улыбкой спросил Панфилов.

– А это не зазорно. Они давали гарантии безопасности, слова не сдержали, стали торговаться о сумме возмещения, я плюнул на них и взял столько, сколько посчитал нужным. Жадность не впрок им стала. Это чисто уголовная специфика подпольного мира, так поступают все без исключения. Только риска в том, что я их надул, не было. Мы в контакт вступали заочно. По лесному телеграфу. А вот то, что вы нам рассказали по поводу цепи убийств, так это уголовная разборка. Вам это проверить просто. Вы информацию сумеете извлечь, у вас все каналы под рукой.