Китлинский - Клан – моё государство.

– Это не наши. Взять не могу. Ты нам ничего не должен,- осмотрев бумаги, сказал Стерх.

– Ваши. Это деньги не мои. Кана. Он из "семьи" выбыл бессрочно, не оставив завещания по наследованию, поэтому его сбережения принадлежат "семье". Здесь всё, от первоначальной суммы, полученной мной в банке в 1980 году, до последних начислений процентов с оборота. Деньги чистые, можете их использовать без сомнений и проверок.

– С пятидесяти тысяч вырос до пятидесяти миллионов?- удивлённо спросил кассир.

– Мой банк крутил. Хотите, могу ценными бумагами дать, с этой суммы будете иметь шестьдесят процентов годовых.

– Об этом надо в совете переговорить,- ответил Стерх, забирая документы.

– Не тороплю. Я здесь ещё двое суток буду,- предупредил Сашка.

– Мы, Александр, хотели переговорить с тобой об одном деле,- Стерх замялся.

– Присаживайтесь за стол, говорите. Я секретов не прячу,- Сашка кивнул на свободные стулья.

– Дело такое. Совет "семьи" Проне добра на переговоры не дал. Он вышел из совета и списался на пенсию. Теперь ему идти на встречу никто запретить не в праве. Ты не желаешь к нему присоединиться? Тебя ведь это напрямую касается, не так ли?

– Я не против. Что конкретно вы желаете извлечь из моего там присутствия для себя?

– Ты в курсе их дел. Понятно, что тебе нечего им дать, а нам-то тем более предложить нечего. А идти надо. Даже если они ищут конкретно тебя, ты ничем не рискуешь. Дело своё в Союзе ты свернул, нам же тут жить.

– Я собирался с ними встретиться, но не сейчас, надо время для подготовки. У меня есть кое-что, мало правда. Под удар вы не попадаете, доказать прошлое событие под Аркой они не смогут,- Сашка посмотрел на Проню и спросил его:- Когда ты с ними договорился встретиться и где?

– Через пять суток. Недалече от радарной,- ответил Проня.- Дня через два надо вырулить.

– Добро. Тогда мы пойдём,- Стерх встал, со всеми попрощался за руку, и делегация отбыла.

– Нет. С армейскими тяжело будет договориться,- Игорь сидел в углу кухни, доставал из мешка хариусов и бил их на пеньке молотком по хребту, делая деликатесную расколотку. Иван отделял кости и складывал на тарелку, помогая ему. Потом каждый сам по своему вкусу будет солить и перчить. Лучшего под водочку после бани кушанья нет, не считая наваристого украинского борща, перед приёмом которого надо выпить грамм сто пятьдесят перцовочки.

– Попытка – не пытка,- Проня взял из рук Владимира заиндевевшую бутылку водки, залитую сургучом.- Во какая! Умели же делать. После двух литров упадёшь, бывало, как подкошенный, а утром ничего не болит,- и ловко выбил пробку ударом руки по донышку.- Стозвёздочная. Кому наливать? Подставляйте тару,- все сдвинули стаканы.

– Водок хороших при царе было много,- выпивая медленно, смакуя, сказал отец.- Всех и не вспомню, а вот на вкус определю.

– Бать, а по девкам бегали?- спросил Владимир.

– Ещё как! В Смольный институт,- при этих словах отца все покатились со смеху.

– Ой, батя, не надо рассказывать,- сквозь слёзы стал просить Игорь. – К чёрту этих курсисток.

– Ладно,- смилостивился отец,- а то ещё лопнет чего у вас,- он взял щепоть капусты и отправил себе в рот.- Сашунька, ты там себе не нашёл зазнобу?

– Нет. Мне при моих деньгах да деле моём – сложно. Но одна особа обещала помочь, если что будет плохо. Так что не переживай.

Все переглянулись и начали хохотать ещё сильнее. К полуночи разбились на группки по интересам, обсуждая всякую всячину. Сашка подсел к Ивану.

– Правду отец твой сказал, не такой ты какой-то.

– Дядя. Ты меня позвал – я пришёл. Сижу, жду.

– Я тебя не позвал. Пригласил. Это вещи разные. Мне сказали, что чем-то там втихаря занимаешься?

– И вовсе не втихаря. Не оглашаю только. Ибо этого никому не надо.

– Чем?

– Моделированием глобальных проблем. Понятно?

– Ясненько,- Сашка заулыбался.

– Вот и вы туда же,- Иван привстал, чтобы уйти.

– Ты ещё и обидчивый,- удержал его Сашка.

– Будешь тут обижаться. Кому не скажу, одни усмешки. Надоело.

– Не оттого я усмехнулся, что это хохмочки. Не дуйся.

– Хорошо,- Иван сел.

– А информацию где в этой глуши берёшь?

– Раньше сводки заказывал, караванщики привозили. Сейчас на голодном пайке. Собирался через радарную станцию договориться,- он смолк.- Теперь Пешкова снимут после вашей с армейскими встречи. Так, наверное.

– А в Европу не желаешь?

– Хотел бы. Если возьмёте. Но только в случае удачных переговоров с военными. Если нет – останусь здесь. Я – стрелок.