Китлинский - Клан – моё государство 3.

– К себе зовёт,- произнёс Борисович, умываясь.- Наверное. Ты когда её схоронил?

– Лет уж десять,- Панфутий сменил Борисовича возле умывальника.

– Ей там одной скучно, вот она тебя и кличет,- Борисович уселся к столу.- Корми, Сашка, а то ей-ей силы нужны. Что ты такой невесёлый?- заметив, что Сашка не в себе, спросил он.

– А-а,- Сашка махнул рукой неопределённо.

– Так ты слушай, что ведь интересно,- подсаживаясь, продолжил свою тему Панфутий.- Сон-то какой! Будто она на берегу бельё полощет, а я сзади зашёл и её по заднице хлещу…

– Да погодь ты, Панфутий, со своей бабой,- прервал его рассказ Борисович.- Не вишь, что ли? Саш, ты с битюгами поцапался никак?

– Нет, а надо бы,- ответил Сашка, нарезая хлеб.

– Вона что!- воскликнул понимающе Панфутий.- Ясное дело, моя баба подождёт. Я ж те говорил,- обратился он к Борисовичу,- эти спорщики заведут, как Иван Сусанин, в дебри. Да, Санька?

– Месяц работы псу под хвост,- сказал Сашка.

– Ай-ай!- застонал Борисович, мотая головой.- Вот тебе, Панфутий, твой сон. Ты всё гадал, к чему это твоя баба задом стоит и повертаться не хочет. Теперь, почитай, опять долбить будем, как узбек ослицу в зад, эту горку. Вот те и сон.

– Санька, правда, что ль?- не поверил Панфутий.

– Треть.

– О, святые апостолы!- чертыхнулся Панфутий.- Где же вы были ироды проклятые. То-то я думаю: чего она и в самом деле ко мне гудком. Ты, Владислав,- он подтолкнул Борисовича в бок,- правду сказал, что Сашка приедет и сон расшифрует. Значит, мы все в дерьме по самую макушку. Ну, чего ты сидишь, глаза выкатил,- он ещё сильней толкнул Борисовича в бок,- ешь и пошли на смену. Нас это касается, мы тоже воняем. Сами напортачили, самим и колупаться,- и стал хлебать из миски борщ.

– На сколько метров сошли?- спросил Борисович у Сашки, представив, что придётся опять пробивать этот узкий ход, в котором не развернуться, от чего было не по себе.

– Метров сорок,- назвал Сашка расстояние.

– Ну, Пронька! Ну, деятель!- Борисович вздохнул и стал есть.- Ладно, что теперь собачиться, придётся завязать пупок, чтобы грыжа не вылезла. Поделом нам старым козлам.

Поев, они быстро облачились в спецовки и выскочили из домика. Минут через сорок появились двое со смены. Они сели и не задавая вопросов, стали ужинать. Сашка сидел за столом, но не ел. Было невмоготу. "Как сердце просило: не бери Проню в это дело? ан-нет, не послушал,- размышлял Сашка.- Его вины в том, что мимо кололи, конечно, прямой нет. Тут Матвеевича грех. Его вина. Случилось так из-за Прониной болтовни. Ох, уж эта безудержная словесность, как понос, ей-богу. В кровлю мы не влезем, она обрушится и задавит нас, тут Семёнович точно определил. Остаётся бить новый проход. Придётся лечь в три смены по восемь часов, трое человек на смене. Япошка и Патон не в счёт. С этого азиата там прока, как с козла молока, а Патону в этой норе не развернуться. Мои дедки по восемь потянут. Займёт это не меньше тридцати дней. Такие вот пироги спекла Панфутия жёнка, приходившая ему во сне". Сашка налил себе в кружку чай и стал пить в прикуску с сахаром и хлебом.

В этот момент в домик вошёл Мико Ваносику. Прошёл к столу и сев, сразу налил себе чай, он уже хорошо освоился с бытовавшими на промысле обычаями. Он был среднего роста, очень худой, от чего всё на нём висело мешком. Хлебнув, он произнёс на японском:

– Я не синекура. Я тоже буду стучать.

Мужики подхватили полотенца и двинулись в баню.

Сашка и Ваносику остались вдвоём.

– Ты мне,- ответил ему Сашка тоже на японском,- условий не ставь. Это не проходит. Будешь работать согласно контракта. Ты приглашён сюда обогащать, а стучать, как ты выразился, не твоё дело. Ясно?

– Я буду стучать дополнительно,- настаивал упрямый японец.

– Где ты учился?- спросил Сашка.

– Токио. Ещё Массачусетс,- ответил Мико.- Почему спрашиваешь?

– Смотрю и думаю: сколько раз ты сможешь поднять кувалду и сколько ударов нанести. Раньше, наверное, кроме посадки риса в грязь ничем тяжёлым заниматься не приходилось? Или ты в рабочие хочешь?

– Александр-сан, я знаю, что вы русские любите шутить. Ещё только плохо понимаю, когда это происходит. Мне не приходилось бурить шпуры и закладывать заряды, но значения это не имеет. Я там должен смыть свой позор.

– Что-то мне Тоико Мико ничего не говорил о том, что у Ваносику есть жезл самурая и он посвящённый.

– Я не посвящённый, но стану им, иначе не стоит жить. И для этого мне надо долбить, я не могу не долбить, потому что это условие определённого качества.