Китлинский - Клан – моё государство 3.

– Похоже что так,- ответил Сашка.- Надо было метрах в пятнадцати отсюда брать влево и вверх.

– Много промахнулись?

– Сантиметров по пятнадцать с каждого метра и метров на десять вверх.

– Теперь что быстрее: новую пробить или выемку сделать из забоя?- Семёнович посмотрел на секундомер.- Готовься, сейчас бахнет.

Где-то впереди в забое раздался сухой треск взрыва и следом шум падающей породы. Мгновение спустя стало слышно шипение и по проходу потянуло свежим воздухом. Это из забоя вентиляционным каналом откачивали пыль и гарь.

– Слава Богу, что вообще на тело вышли,- Сашка посветил на потолок.- Вон, смотри, где раздел пошёл.

– Отчернение вот это,- Семёнович провёл черту своим заскорузлым пальцем по граниту.

– По этой кромке и надо было двигаться.

– Так оно могло в любую сторону вывести.

– Могло, но лучше бы по нему шли, а так выходит, что добрались до щупальца. Долго оно отсасывает?

– Уже можно ползти,- Семёнович, кряхтя и с упором развернулся в узком проходе, полез в сторону забоя.

Осмотрев свежий скол, Сашка, причмокнув, констатировал:

– Дерьмо.

– К тому же вонючее,- добавил Семёнович.- Значит, надо бить вон куда,- он ткнул рукой вверх.- Однако, уклон будет не малый, градусов семьдесят и ведь снесёт суку обязательно. Так вывалит – сто лет будем выкапывать. Так, что ль?

– Вот ты её и спроси,- коротко ответил Сашка.- Вызывай вагонетки, отгрузим.

– Замётано,- Семёнович дал сигнал и через минуту в проёме показалась бочка. Взрыв выбил три куба и пришлось потеть часа два. Бочки-вагонетки бегали быстро, почти не оставляя времени на передышки. Отгрузив, полезли на выход и задержались в отмеченном месте, чтобы ещё раз внимательно осмотреть. Поликарп Семёнович был опытный горняк, лучшего специалиста чем он по рудному золоту в округе не было.

– Сань,- когда лезли проходом, упрашивал Семёнович,- ты только на мужиков не дави. Дело новое, сам понимаешь. Нам по такой схеме ещё не приходилось работать.

– Я разве корю?

– Да ты порой молчишь когда, хуже чем ругаешься. Так бывает, глянешь, хоть под землю сам зарывайся. Давай сползём на тормозах.

– Болтать надо было меньше и лучше смотреть.

– Так-то оно так, но теперь что толку. А по болтовне оно верно – добра не бывает. Закон не писаный. Вот ты споры и пресеки на корню. Сильно они разгорелись. Есть грех такой. Есть.

– Хорошо, Семёнович, не буду. Но штрафов всажу по мелочам много.

– Это давай, выдюжим,- согласился Семёнович, он как никто знал, что нарушений хоть пруд пруди.

– Тогда мыльтесь все,- предупредил Сашка.- Мало не будет.

– Так они уже там давно намылились, а с меня капает с момента твоего появления. Лучше всем скопом за болтовню отвечать, чем двоим за дерьмо. Я так полагаю, списал бы их?

– Безусловно,- Сашка перестал ползти.- Ну, а как иначе? Старые заслуги не в счёт. Только слово дай, что между нами сей разговор. Остальным ни гу-гу.

– Могила,- поклялся Семёнович и, как бы оправдываясь, добавил:- Это, Сань, не со зла. Не в пику так сказать. Чем лучше хотели, но заспорка эта зенки закрыла. Ух, как я этого ненавижу. Ты долго будешь или исчезнешь?

– Здесь. Сепараторы как?

– Зверюга, Сань! Где ты их сыскал? Мне о таких и слышать не доводилось. Они миллиграммы с тонны извлекают. Мы испытывали. С такими можно любую жилу тащить. При извлечении золота можно обойтись без химических реагентов, а стало быть, без цианидних хвостов. Это бомба замедленного действия, а не хвосты. Смерть – притаившаяся до поры до времени. Я тебе так скажу: мне всю эту хвостовую мощь лицезреть воочию довелось,- стал отводить Сашку от темы хитрован Семёнович, переводя разговор в иную, попавшую под руку.- Хвосты эти опасны не только тем, что лежат и ждут своего часа, а тем, что выделяют в атмосферу вредный микроэлемент, который не видно. И поверь мне, он влияет на человека и его натуру сильнее радиации и алкоголя. Он рушит внутреннюю структуру. Да ты сам посуди, в нём весь букет ядов собрался: стронций, селен, уран и прочая гадость.

– При сжигании миллионов тонн углей и мазута, в небо и землю попадает больше и что вредней, никто не выяснял. Только ты мне, Семёнович, мозги не шлифуй, а то вижу, что ты вознамерился меня обхитрить.

– И то, правда. Есть такой момент. Хочу твою злость притупить, боюсь, не сдержишься.

– Я тебе слово дал, Семёнович?

– Твоё слово железное, знаю, но сгладить, никогда не помешает. Я же не дифирамбы тебе пою и не глаз твой свято-всевидящий восхваляю. О вещах серьёзных толкую.