Китлинский - Клан – моё государство 3.

– Про это соображаем, имели с ней дело.

– В Женеве вас встретит у трапа машина ООН и провезёт через таможенный и пограничный посты в аэропорту.

– И с этим я знаком, правда, теоретически.

– Лиха беда начало. Ещё есть личная просьба: на всём протяжении маршрута ни с кем не общайтесь. Займите своё место и делайте вид, что спите. Это я к тому, что могут быть неожиданности совсем не нужные. Могут попасть знакомые по работе в Верховном Совете, они теперь все мотаются, куда не лень. Вы себя не признавайте. Делайте круглые глаза и отвечайте что-то вроде: "Вы ошиблись". Лучше всего режьте на немецком.

– Вот этого момента я жду давно,- сознался Скоблев, которому действительно хотелось попрактиковать свой немецкий.

– Вот и прекрасно. Можете вообще говорить только по-немецки, так как резервные паспорта будут с немецким гражданством. Как у вас по части грима?

– Мне не приходилось с этим сталкиваться.

– Что ж. Этому я вас обучу в момент,- Бак достал из внутреннего кармана куртки футляр, и раскрыв его, поставил перед Скоблевым.- Это ваши усы. Постарайтесь их приклеить.

– Зеркало надо,- сказал Скоблев.

– Нет. Без зеркала. Наощупь,- остановил его Бак.

Давыдович провозился минуты две, но приклеил точно так, как было на фотографии в его дипломатическом паспорте.

– Как?- спросил он Бака.

– Качественно, но очень долго,- резюмировал Бак.

– Могу на себя взглянуть?

– Да.

– Мама родная!- охнул Скоблев, увидев себя в зеркале.- Ну, точь в точь, как у Руцкого,- он захохотал, возвращаясь на своё место.- А-ля господин Руцкой.

– Вам не нравится или неудобно?- поинтересовался Бак.

– По-моему они мне идут. Или нет?

– Вполне.

– Я раньше считал, что мне усы противопоказаны, а сейчас гляжу, ничего. Даже придают некий шарм.

– Немного,- качнув головой, подтвердил Бак.

– Потом запущу свои, по возвращению,- заверил Скоблев.- Может мне их не снимать?

– Нет, Анатолий Давыдович, сейчас надо без них. Вы помотаетесь завтра по Москве, чем чёрт не шутит, а я вас подберу машиной в условленном месте. По пути в аэропорт пересядете в другую, где и приклеите усы. Дома тренируйтесь.

– Займусь обязательно,- заверил Скоблев, смочив специальной жидкостью ватку, стал протирать усы, чтобы отклеились.- Скоро в агента 007 превращусь.

– Науку эту надо знать. Ульянов-Ленин был прекрасный актёр, ему бы в труппе императорского театра играть или на худой конец пьески пописывать с его знанием народа российского, а он в революцию. Вы "Капитал" Маркса осилили?

– Кое-как,- ответил Скоблев.- Мудистика, однако.

– А теперь в русском изложении прочтите. Это совет, для того, чтобы вы смогли увидеть разницу подходов немцев и русских на одну и ту же проблему.

– Уже приступил,- Скоблев сложил усы в футляр.- В глазах рябит и в голове мутится от оборотов речи. Как это можно понять, не представляю?

– Так, мне пора. Где вы ко мне подсядете, условились. Постарайтесь прибыть без хвостов.

– Вопрос?

– Давайте.

– Вы можете не успеть ко времени?

– Это исключено.

– Московские улицы и московские водители это ведь специфика.

– У меня в этом хвост трубой.

– Тогда вопросов больше нет.

– Бывайте.

– До свидания.

"Вот и увижу, кто там у них варит,- размышлял Скоблев после ухода Бака и вертя в руках футляр с усами.- Ага! Если дадут. Скорее всего, поселят где-то в тихом местечке и станут посещать по одному. Могут и шлёпнуть. Да ну, тебя. Придёт же в голову,- Скоблев сунул футляр в шухляду стола.- Ладно, где там эти чемоданы, надо пойти посмотреть и пошарить, чтобы не сунули в них какой-нибудь гадости. Доверяй, но проверяй".

Скоблев встал и двинулся в соседний кабинет, где были оставлены Баком среднего размера чёрные чемоданы из пластика.

Уже неделю торчал Сашка в шахте. Ныла спина и болели локти от постоянного соприкосновения с шероховатой поверхностью в узком проходе-норе. Пальцы и кисти рук были перебинтованы из-за многочисленных порезов об острые куски породы. Работать в таком узком пространстве было мучительно. Отгружать выбитую взрывом породу приходилось пускаясь на цирковые приёмы и трюки, делалось это руками, а потом зубилом и кувалдой сбивать выступы, выравнивая пол. Проходку вели бешеным темпом: взрыв, отгрузка, шлифовка зубилом, сверление отверстий под заряд и снова взрыв. Это составляло рабочую смену в лазе, а двое других, остававшихся в зале обеспечивали всем необходимым проходчика. В одну из пересменок, а Сашка ходил в своей смене в лаз последним, зачищая огрехи стариков, как более сильный и здоровый, когда Сашка вылез из дыры его встретил Проня, которому было на смену.