Китлинский - Клан – моё государство 3.

– Поручик Киже!- воскликнул Павел.

– Подходит,- согласился Потапов.- Ты сыном, говорят, обзавёлся?

– Придут скоро. Пошли гулять оравой. Увидишь.

– Родители у него есть где-то?

– В Вятке. Мать – побирушка, отец неизвестен.

– Как у него со здоровьем?

– Отклонения имеешь в виду?

– Ну да!

– Врачи смотрели, сказали, что физически здоров полностью, а психологически, Валера, есть конечно. Только лучше такое как у него, чем общее инкубаторское. Пацан хороший, общительный. Посмотрел бы я, как ты за ним бегал. Трое суток мы с Ромой его гнали. Если б на помощь стрелок не пришёл, убёг бы он.

– Ничего себе!- удивился Потапов.

– Вот тебе и ничего себе! Мы в подземке без него в некоторых местах, как без рук. Он что ласка, кругом пролезает.

– А школа?

– Что, Валера, школа!?- Павел махнул рукой.- Ты иди посмотри, кто их в школах учит?! Он больше любой училки о жизни знает, а по части выживания сравнить даже не с чем. Он обретался на Ярославском вокзале. Знаешь, сколько в день имел?

– Скажи!

– Директору школы государство платит в месяц в десять раз меньше, чем он имел в день.

– Подпольный миллионер, что ль?

– Последний нищий он, Валера. Ментам отстегни, крутым тоже, свои под боком сидят, им тоже надо дать на бухло и пайку. Всё у него расходилось. Мы его привезли, отмыли, и я его спрашиваю, что ты, мол, хочешь в жизни? А он взъерошенный такой, нахохлился, как воробей, и отвечает как в сказке. Три желания у него: пожрать, поспать, и если выйдет – в люди добраться. Так вот и сказал: "Добраться". Накормили, спать уложили, теперь топаем в люди.

– Сам его искал?

– Какой из меня психолог?! Нет, конечно. Человек Александра мне его показал.

– Значит без школы!

– Составили ему программу обучения на этот год. Он же ни одного дня в школе не учился. Читать не умел, писать не умел. Жизнь его научила только деньги считать и всё. Баста!

– И научила, видно, хорошо, в отличие от наших экономистов,- Потапов поставил пустую бутылку на столик.

– Наших тоже жизнь научит считать,- смеясь и качая головой, ответил Павел.- Жизнь всему учит через не могу и заставляет делать не как у всех, а так как надо. Разницу чувствуешь?

– Ещё как!- подтверждает Потапов.- Своей шкурой чувствую. Я чертовски рад, что ты обосновался.

– В подземке?

– Тут, Паша, тут. Квартира будь здоров, всё путём, а подземка – ерунда. Не вечно же ты там собираешься торчать.

– Ещё месяцев семь надо. Чтобы всё досконально обследовать. Я бы там ей богу остался, чтобы дерьма, которое по земле ходит не видеть, хоть там и не ахти чисто, но под землёй чище, Валера, много чище.

– А цель в исследовании есть?

– Я целью не интересовался. Какой-то смысл имеется. Мне, Валера, за выполненную работу идёт деньга, а для чего им подземка мне до одного места. Мы все с неё имеем хаты, мебель. Заработок дают приличный и в остальное не суюсь. Одно знаю точно. Не для того исследуют, чтобы взрывать или отравить. Криминального в том нет ничего. Мы, кстати, там не просто бродим. Где кабель подцепим упавший, где контакты подожмем и изолируем, где трубу заклепаем, чтобы вода не текла. Уже стали посмеиваться, что пора Лужкову послать чек для оплаты.

– Тяжело?

– Очень!- признался Павел.- Первые дни всё тело болело невыносимо. Так что шахта, в которой мы у Александра долбили – цветочки. Тут: где на карачках, где вплавь, где как скалолаз. И всё без времени десятками километров. Теперь вот набрали опыта, взяли хороший ритм. Обмундирование, вот что тебя бы удивило. Боты, Валера, ну нет таких в нашей доблестной армии, а обувь самое главное.

– Оружие носите?

– Обязательно. Они нам дали штучного производства. Было у нас две стычки.

– С кем?

– Да хрен их знает! Там лазят все кому ни лень. При первой стычке в нас бросили "черемуху", мы им в ответ долбанули шашку-пугач, имитатор, и они по узкому проходу дали ноги, как стайеры. Во второй стычке выстрелили по нас картечью из обрезов. Мы в броне были, но сильно бьёт сучка. Тогда мы уже озлились не на шутку, зажали их с двух сторон, обстреляли, мы там с глушителями работаем, слышно было только как пули щёлкают в рикошетах.

– Убили?

– Что ты! Там закоулки такие, что огнестрельным не достанешь.

– А трубы, кабели?

– Это было в чистом колодце, без навесов. Навесы – это всякое кабельное и трубное хозяйство. Мы их так прижали, что им был путь только наверх. Выскочили они прямо на проезжую часть по Новослободской. Там их менты сразу же и повязали. Сталкеры.