Китлинский - Клан – моё государство 3.

– Представь, Андрей, сколько мы мяса упустили?- Патон затрясся от смеха.- Ты, Санька, не философ, ты Бармалей.

– Страшно мне мужики!- признался Снегирь.- У вас ещё есть силы смеяться. У меня мурашки по спине бегают, и на душе кошки скребут. Жуть!!

– Жизнь и смерть всегда рядом. Как в это влезть я не знаю,- Сашка загасил папиросу прямо о стол.- Отец мне этот вопрос задавал многократно. Говорил про камень на сердце, про совесть, что потом мучает. Я, Андрей, если смотреть на меня прямо – не человек, гора. На мне грехов уйма и так меня этими камнями привалило, что Эверест – малехонькая кучка песка. Но я при всём сплю спокойно, покойники ко мне для мщения ночами не приходят, за рукав не дергают. Разве я это выдумал, иногда говорю сам себе – нет, не я. Вот и живи нормально до времени, когда и тебе будет суждено отойти из этого реального мира во тьму. Конечно слабое в том утешение, верно, мне так кажется, что придумывать себе в голове грехи и мучаться, не стоит. Будь то камни или крест, ну нет оправдания убийству, а без него, как без рук.

– От этого и страшно,- Снегирь почесал лоб.- Не надо больше об этом,- просит он.- Что мы делать будем? Тут ночевать или поедем?

– А ты как хочешь?- Сашка усаживается на лавку.

– Лучше ехать отсюда, чтобы думы не лезли в башку,- отвечает Снегирь.

– Веня! Ты с нами или как?- спрашивает Сашка смотрового.

– Я тут заночую. Мне ещё надо кое-что сделать. От вашего бугая кусок отрубил, мне на неделю хватит.

– Тогда снимаемся,- Сашка встаёт и направляется к дверям.- Бывай, Вениамин.

– Пока, мужики!- прощается смотровой.

Возвратившись в Москву, Потапов и Апонко не виделись. Почти полгода. Звонки Потапова попадали на жену Павла и та однозначно отвечала, что Пашка её весь в делах, где не знает, но копейку в дом приносит исправно. Апонки переехали в новую квартиру, как и семьи тех, кто вместе с Павлом полез в подземку. Все квартиры были в одном доме на трёх этажах подряд. С Павлом работало девять его коллег и трое взятых по рекомендации Александра со стороны. Работали на совесть и таскались по подземельям столицы до изнеможения, неделями не поднимаясь на поверхность. Пахали и в майские праздники, но восьмого Павел объявил, что основную часть сделали и теперь всем положен двухнедельный отпуск. Выдал народу деньги и премиальные, составил отчёт и, забрав с собой паренька, взятого на Ярославском вокзале, именем Митька, поехал к себе домой. Парню было двенадцать, пять последних лет скитался по необъятной стране и до встречи с Павлом два года проживал на Ярославском вокзале, где всё изучил до мелочей. Его отлавливали трое суток беспрерывным загоном. Он слыл в среде вокзальных бичей и проституток авторитетом, с его доли в заработке кормилось десятка два человек, ворюг и барыг. Парень умел поднять копейку, был смышленым до ужаса, но грамотой не владел. Не умел ни писать, ни читать. Павла это не удивило. Он притащил старые учебники дочерей и принудительно его стал учить. Ему помогали в этом все, кто был свободен. Держался Митька среди опытных мужиков на равных, ибо цену себе знал и позволить ущемить свою честь не мог позволить никому. В подземке он ориентировался великолепно, хоть брали его с собой в редких случаях и там, где надо было пролезть в узкие щели. Смекалка помогала Митьке быстро усваивать материал. Через два месяца он уже писал и читал самостоятельно. Всё время он проводил за экраном компьютера, причём не за играми, в это он наигрался от пуза, а за присланной Александром программой. Она ему нравилась и почему Апонко понять не мог. Жена, когда он впервые привёл парня к себе домой, приняла его как своего, не стала расспрашивать о житье-бытье, но когда все уснули, взревела на кухне белугой, измочив слезами халат. Павел, увидев её плачущую взахлёб, пытался успокоить ласковым словом, но супруга отбросила его руку с плеча со словами: "Оставь меня. Мне надо побыть одной". Павел ушёл и долго курил на балконе сигарету за сигаретой. У них было трое детей. И все девки. Так вышло, что четвертым должен был родиться мальчик, но…, дело было в общаге, где жена оступилась, будучи на седьмом месяце беременности, на покрытой льдом лестнице и понесла днём спустя, мёртвого. При появлении Митьки, она молча его обняла первой и поцеловала в голову. Во второй приход, жена сказала Павлу, что надо Митю усыновить, на что Павел ей ответил – нельзя, мол. Но разве женщину можно убедить? Если бабе втемяшилось в голову, она все мозги тебе проест, покоя не даст. И Павел обратился к человеку Александра с такой просьбой и тот несколько дней спустя дал добро при условии, что после выполненной работы и навсегда. Пообещал для этого сделать все бумаги. Павел рассказал об этом жене и сколько та потом ревела, сбился считать. Документы доставили в марте. Седьмого марта Митька стал полноправным членом семьи Апонко. Восьмого ему выделили собственную комнату, в которой была кровать, шкаф, стол, книжные полки, а на полу лежал настоящий ковер. Митька, входя в комнату, снимал тапочки и бродил по нему босиком. Девчонки не опустились до мелких проказ и козней творить не стали, восприняв его появление обычным порядком.