Ирина Майорова - Метромания

Из оцепенения Шахова вывело характерное шипение и последовавший за ним смягченный резиной металлический стук. Повернув одеревеневшую шею, он увидел долгожданную электричку. Она стояла на платформе, распахнув двери. Андрей мог поклясться, что до шипения, с которым открылись двери, на станции царила мертвая тишина. Не было ни гудка, с которым поезд обычно вырывается из тоннеля, ни грохота, сопровождающего движение состава по рельсам. Электричка будто прилетела по воздуху или просто материализовалась на станции, расположив первый вагон где положено, чуть-чуть не дотянув его до зеркала обзора.

Андрей вошел в вагон, плюхнулся на диван и остервенело потряс головой. Поезд тронулся. Шахов посмотрел на свой псевдо-«Ролекс». Этого не может быть! Часы показывали десять тридцать пять. Он точно помнил, что, когда в ответном прощальном жесте, провожая Эвелину Петровну, поднимал руку, машинально взглянул на часы. На них было то же самое время – десять тридцать пять. Несколько мгновений Шахов тупо смотрел на циферблат – секундная стрелка шла по кругу в положенном ритме, вот и минутная дернулась, перескочив на очередное деление. Он на всякий случай поднес хронометр к уху. Тот тикал бодро и даже, как показалось Андрею, с особенным энтузиазмом.

«Так, спокойно! – скомандовал он самому себе, но получился не приказ, а жалкая просьба. – Наверное, на платформе я просто задремал. Стоя. И все это – и женщина в шапке-шлеме, и материализовавшийся из воздуха поезд – мне приснилось… А время… время я просто забыл. Наверное, часы, когда уезжала Эвелина, показывали десять двадцать пять, а я забыл… Да, как раз все эти мои хождения по платформе могли уложиться в десять минут».

Судя по тому, что внутри по-прежнему мелко, как не успевший хорошенько застыть холодец, дрожало, мозг рациональное объяснение не принял.

Почти все места в вагоне были заняты. Андрей против воли стал всматриваться в лица тех, кто сидел напротив. Мужчина лет пятидесяти в толстом свитере и надетой поверх него ветровке дремал, опершись затылком о стекло. Толстая тетка неопределенного возраста с «химией» а-ля семидесятые годы лузгала семечки. Закидывала из сжатой в кулак правой ладони по зернышку в рот, с хрустом разгрызала и смачно сплевывала в левый кулак. Почему-то созерцание именно этой – размеренной и безостановочной – процедуры, прежде так его раздражавшей, на сей раз успокоило и вернуло способность думать.

«Нет, эта тетка на платформе мне не привиделась. Она там точно была. А куда потом делась? Нет, это не главное. Откуда ощущение, что она как-то связана с Катей? А, да, глаза! У нее были Катины глаза. Нет, просто похожие – такие же черные, большие и чуть раскосые…» Внутри у Андрея все оборвалось. Он вспомнил, где видел эту женщину. Это лицо, эти жесткие черные волосы и даже эту неспособную укротить непослушную гриву дурацкую островерхую шапочку. В Катином фотоальбоме. Это был один из последних снимков ее мамы. В голове заметалось: «Значит, она жива! Нет, не может быть! Женщине, которую я видел в зеркале, лет двадцать шесть – от силы тридцать, а Катюхиной матери сейчас было бы за сорок. Не могла она так сохраниться! И где тогда все эти годы пропадала? Если она чужая, тогда почему так смотрела? Будто приговор выносила».

Рука сама потянулась к внутреннему карману куртки, где лежали сложенные вчетверо листы с показаниями старика армянина. Едва дождавшись следующей станции, Андрей выскочил из вагона, понесся по ступеням вверх, толкая плечом оккупировавших левую половину эскалатора пассажиров, выбежал на улицу и, не дожидаясь, когда устаканится дыхание, нашел в телефонной памяти номер майора, который вызывал его для дачи показаний. При первой, и единственной, встрече милиционер заставил Шахова забить циферки в сотовый и взял обещание непременно позвонить, если друг даст о себе знать.

На звонок Андрея майор, как ни странно, отреагировал безо всякого энтузиазма:

– Ну, приезжайте… Только давайте прямо сейчас, потом у меня времени не будет.

Написанный Симоняном текст опер едва пробежал глазами и небрежно забросил в картонную папку.

– Что это значит? – поразился Шахов. – Вы что, не собираетесь давать этим показаниям ход? Они же в корне меняют дело: в них полное оправдание Кривцова!

– Чего вы кипятитесь? – взглянул исподлобья на Шахова оперативник. – Спасибо, что принесли.

– И все?!

– А вы правительственной награды ожидали? – огрызнулся майор. – Или премии в размере министерского оклада?