Плевать на то, что я не знаю, какую именно работу мне предстоит выполнить.
Не имеет значения. Хоть канавы копать, хоть таскать тяжести. Какая бы работа ни предстояла, он ее сделает. Лишь бы не повязали.
Ну, насчет повязки, это вряд ли, думал Чирик. В конце концов, повязать меня могли еще в Москве, но почему-то не сделали этого. Повязать меня могли и в Новосибирске при выходе из самолета, но тоже не повязали. И так далее. Все это означает, решил Чирик, что я действительно позарез нужен страшному человеку из Москвы. Если бы меня решили повязать, совершенно незачем было бы городить огород, тащить меня из Москвы в Новосибирск. Ясный хер, он кому-то нужен!
Чирик не пытался уточнить – кому? Какая разница, кому ? Казакам, затеявшим хитрую игру с разбойниками, или наоборот разбойникам, пытающимся провести казаков? Человек моих занятий всегда должен быть начеку, томительно думал Чирик, одетый валяясь на неудобном, слишком коротком, гостиничном диване. Человек моих занятий все должен делать всерьез и вовремя. Ни секундой раньше, ни секундой позже. Например, ухмыльнулся он, очень вовремя вошла пуля в спину верному корешу Сереге Херетину. А то ведь, кто знает, как повел бы себя Серега, попади он в руки жесткого следователя?
То-то и оно. Уверенным можно быть только в себе. Да и то не всегда.
С этой точки зрения, удачей, конечно, было и то, что второй кореш Чирика татарин Харис Латыпов тоже не ушел от пули. Попал скотина Харис под пули ментов. И правильно. Зачем Харису попадать в руки ментов? Зачем Харису болтать? Зачем ему шевелить длинным татарским языком? Зачем вести Харису длинные беседы с дотошными и не в меру любопытными следователями? Они ведь тоже не придурки. Их тоже обучают делу. Иногда здорово обучают. Такой вот дотошный и не в меру любопытный следователь запросто может вывернуть душу не совсем уверенному в себе человеку.
Так что, можно считать – удача.
Серега Херетин схлопотал пулю – удача.
И Харис Латыпов схлопотал пулю – удача.
Некому теперь вспомнить, кроме, понятно, самого Чирика, что именно они вытворяли втроем.
Да нет, не втроем, усмехнулся Чирик. Это они вытворяли. Харис да Серега. Вдвоем. А он, Чирик, тихий человек. Можно сказать, он не раз предупреждал их, ругался, даже часто пытался остановить. Ох, мол, добьетесь, суки! А они ему, Чирику, угрожали, ухмыльнулся он. Всяко угрожали. И бить хотели. Вот так! Пусть-ка теперь кто-нибудь докажет, что все было как-то иначе.
Кто подтвердит?
Мертвецы?
Смешно. Что взять с мертвецов? На то они и мертвецы, чтобы не ввязываться во всякие такие истории. Незачем мертвецам ввязываться в живую жизнь живых. Вот выгнал он из жизни Вальку Овечкина, закидал его сухим хворостом в Медведевском лесу, очень далеко от Новосибирска, а Валька, паскуда, опять вмешался в его жизнь. С того света. Через страшного человека в Москве.
Не доели Вальку зверьки.
Там неподалеку от того места, где Чирик забросал хворостом Вальку Овечкина, стояла древняя полурассыпавшаяся поленница. Много лет кто-то нарубил в лесу дров, напилил, поколол, даже сложил в поленницу, чтобы ее ветерком подсушивало, но не вывез. Черт знает, может, помер, может, еще что случилось с тем неизвестным. Поленница все равно сгнила, развалилась, давно покрылась седоватым лишайником, а между поленьев загнездовались какие-то мелкие зверьки. Может, бурундуки.
Тоже мне!
Не могли сожрать Вальку Овечкина целиком!
Вот он теперь, значит, и вяжется. Попал в ментовское дело, грозит с того света. И так легко от Овечкина не отделаться.
А меня, значит, достали, нерешительно сказал себе Чирик, растирая тело широким махровым полотенцем и прислушиваясь к приглушенному треньканью пейджера, доносящемуся из комнаты.
Пусть тренькает.
Он ухмыльнулся.
Пусть тренькает. Никуда они не денутся.
Подойду я к пейджеру прямо сейчас или, скажем, подойду через пять минут, какая, в сущности, разница тому страшному человеку из Москвы? Тем более, что объясню я им… Ведь не Петрушка, чтобы бегать на первое треньканье… Не Петрушка, человек нужный… Скажу, опоздал, простите, в буфет спускался… Или скажу, сидел в туалете… Да мало ли? Это же, ухмыльнулся Чирик, вовсе даже не вранье, а так, что-то вроде правды. И вообще. Как бы ни складывались дела, не мне сразу, как Петрушке, срываться с места и самому первым бежать на первое треньканье. Они поверят всему, что я им скажу… Если, конечно, они не наладили за мной слежку… Такую, как в Москве… Только все равно поверят… Они ведь, знают, что я врать не буду…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу