Холли Габбер - Мозаичная ловушка

– Не надо торопиться, мой мальчик… Ну куда ты так торопишься?..

Ларри сходил с ума, однако добровольно длил и длил эту пытку. Он покорялся ей во всем – даже согласился, чтобы эти мучительные игрища протекали в его машине или на лоне окружающей их дивной природы. В первые же дни знакомства Кейси заявила: Ларри на сто шагов не должен приближаться к ее дому, она порядочная женщина и не хочет, чтобы соседи донесли о ее похождениях мужу, когда он вернется. Деятельность супруга была связана с туристическим бизнесом, и он до сентября отбыл на северо-западные территории – край арктической экзотики в этот период манил сотни любителей экстремального отдыха. Ларри подчинился. На приглашение наведаться в его усадьбу Кейси ответила резким отказом, а уговаривать ее остановиться на часок в какой-нибудь придорожной гостинице Ларри не смел. Ехать с ним в город, посещать театры и рестораны Кейси также не хотела – ее постоянно преследовал панический страх, что их увидят знакомые или коллеги мужа. Она предпочитала просто выезжать на длительные прогулки, без умолку нести всякую околесицу, пересказывать журнальные сплетни, заливисто смеяться, обмахивать лицо шляпкой, звенеть браслетами, а истерзанному Ларри оставалось лишь пытаться в точности исполнять ее капризы и засыпать подарками в надежде на мизерное проявление хоть каких-то ответных чувств.

Он преподнес ей прелестный раздвижной ящичек для швейных принадлежностей – эта инкрустированная перламутром антикварная вещь стоила немалых денег, но Кейси, не оценив истинной стоимости подарка, восприняла его довольно скептически. За ящичком последовала столь же старинная пурпурная фарфоровая вазочка в стиле барокко, затем массивный аметистовый кулон в форме сердца, затем баснословно дорогие жемчужные серьги, практически разорившие Ларри. Крупные каплевидные подвески-жемчужины с чуть розоватым отливом немного растопили холодность Кейси. Раскрасневшись от удовольствия, она немедленно вставила серьги в уши и принялась кружиться по крохотной полянке, на которой получила дивное украшение. Честно говоря, оно предназначалось не для пикников в лесу, а разве что для раутов высшей категории – но туда Кейси вряд ли довелось бы попасть. Неожиданно она спо–ткнулась, ойкнула, посмотрела вниз и ахнула:

– Господи, я забыла надеть туфли! Я же вышла из дома в тапочках! Неужели это первые признаки склероза? Фу, какой стыд…

Слегка задыхаясь, она подошла к машине, дверцы которой были открыты, уселась боком на заднее сиденье и игриво посмотрела на стоящего неподалеку Ларри.

– Скажи, что эти хорошенькие тапочки идут мне не меньше, чем самые красивые туфельки в мире. Скажешь?

Приблизившись, Ларри сел около ее ног, склонился почти до самой земли, потерся щекой о воздушный помпон из перьев на бирюзовой узконосой тапочке, а затем поцеловал косточку на запыленной щиколотке. Кейси молчала, поглаживая указательным пальцем качающуюся сережку, но по ее неподвижному молчанию он не мог понять, нравятся ей его действия или она просто с удовлетворением за ним наблюдает. Он начал целовать стройную загорелую ногу, постепенно добрался до колена, потом двинулся дальше, одновременно отодвигая мешающий край платья. Кейси, прикрыв глаза, еще некоторое время безмолвно потворствовала его продвижению вверх, но все же затем капризно произнесла:

– Ну хватит, прекрати…

В ее словах не было прежней жесткой уверенности. Вероятно, она сочла себя обязанной как-то отблагодарить Ларри за очередной презент. Глупо было не воспользоваться оказией. Он впихнул Кейси в машину поглубже, нырнул туда же вслед за ней, опрокинул на пахнущее дорогой кожей заднее сиденье и обрушился сверху коршуном. Сопротивление, оказавшееся вполне достойным, Ларри поначалу счел за стандарт–ный женский маневр и попытался преодолеть силой, однако добиться чего-либо путного не удавалось. Через некоторое время он, полуослепший и задыхающийся, с трудом осознал, что Кейси, которая вывинчивалась из-под него, словно младенец из тугих пеленок, яростно шипит:

– Я не буду заниматься этим в машине! Не буду, не буду заниматься этим в машине!

Расчленив ее шипение на слова и кое-как уяснив их смысл, Ларри потащил ее наружу, но она с хриплым воплем оттолкнула его, чувствительно ударила кулачком в плечо, попыталась повернуться на бок и прикрыть грудь каким-то лоскутом – постепенно до Ларри дошло, что он только что оторвал порядочный клок от ее платья. Горячий туман потихоньку рассеивался, локти засаднили. Ларри в одиночестве выкарабкался на свежий воздух, вновь рухнул на землю, привалился к колесу и обхватил голову руками.