Холли Габбер - Мозаичная ловушка

– Я не маньяк, – пробубнил Ларри, с тоской осознавая, насколько глупо он сейчас выглядит. – Меня зовут Ларри. А вас?

– Кейси. Спасибо, я сама могу открыть дверцу. Хотя к этому блестящему звездолету просто страшно прикасаться. Надеюсь, я не поцарапаю его ногтями – не хочу причинять материальный ущерб вашему, без сомнения, достойному папе…

Как оказалось, Кейси жила совсем недалеко от Ричмонд-Хилла: Ларри пришлось лишь сделать небольшой крюк по дороге домой. По пути новая знакомая поведала много интересного. Сначала выяснилось, что она преподает в школе для детей с нарушениями умственного развития – учит их рисованию, лепке, изготовлению аппликаций и игрушек из бумаги. Ее сообщение несказанно умилило Ларри: учить больных детей – как же это благородно, как женственно и как жертвенно! Потом Кейси рассказала о чудесных яблонях в своем саду, о юной соседке, увлекающейся конным спортом, потом о другой соседке, сын которой переехал в Бразилию и стал там популярным джазменом, потом о треть–ей соседке, которая умеет дивно запекать курицу в соусе с красным вином… Вся эта трескотня Ларри ничуть не раздражала – он не столько воспринимал содержащуюся в ней информацию, сколько просто слушал чуть резковатый голос Кейси, только теперь начиная осознавать, что по уши влюбляется в эту женщину. Первый раз в жизни. А может быть, последний? Может быть, он потому никогда раньше и не влюблялся по-настоящему, что подсознательно ждал этой встречи? Господи, все его существование перевернулось за несколько часов! Он теперь не сможет прожить без нее ни дня. Кейси… Волшебное имя. И сама она волшебная.

Через двадцать минут они остановились около миленького домика, скрытого за кустами жимолости и шиповника.

– Вот, – сказала Кейси, – здесь мы с мужем и живем. Спасибо, что подбросили.

Ларри чуть не потерял сознание. С мужем! Сердце ухнуло в сырую яму, выложенную острыми кусками пористого льда, руки стали холодными и влажными. Он начал собираться с силами, чтобы как можно вежливее и безучастнее попрощаться, но Кейси, уже произнесшая все благодарственные слова, будто по рассеянности продолжала сидеть в машине и явно чего-то ждала. Второй раз Ларри не выставил себя идиотом: он понял ее намек.

– Мы с вами еще увидимся?

Она, изображая раздумье, медленно пожала плечами:

– Ох… Ну…

– Я очень вас прошу.

– Хорошо, пожалуй… А когда?

– Завтра, – быстро произнес Ларри, не давая ей одуматься и мысленно уже триумфально обставляя, оболванивая, аннулируя ее наверняка никчемного мужа. – Завтра. Договорились?

Когда она улыбнулась и кивнула своей ископаемой шляпкой, сумасшедшее вращение мира прекратилось. Черный торнадо унесся прочь, а Ларри остался. Все сразу стало проще и яснее. Обуявшие его чувства, продолжавшие с каждой минутой усиливаться, все же приобрели вполне осознанную и земную подоплеку.

Два невыносимо жарких месяца, последовавших за тем июньским днем, позднее подернулись завесой за–бвения. Ларри не смог бы восстановить подробную хронологию событий, даже если бы захотел, – а он не хотел. Но он помнил дикий сухой зной, который до краев заполнил и безмерно долгие дни, выцветшие от палящего солнца, и душные ночи, не приносящие освежающей прохлады. Жара донимала всех, но бедный Ларри страдал вдвойне: его тело сжигал не только зной, струившийся с вылинявших небес, но и зной иного рода – Ларри ощущал себя кочегарной топкой, в которую лопата за лопатой беспрестанно подбрасывают уголь.

Как оказалось, Кейси принадлежала к разряду тех мелких зловредных стервочек, которые наслаждаются собственной ядовитой стервозностью, кокетливо называют себя «гадкими девочками» и убеждены, что жеманное манерничанье добавляет им привлекательности, с чем соглашаются далеко не все. Но сейчас кривлянье и бесхитростные уловки этой бесцветной женщины, стоящей на пороге увядания, били точно в цель: Ларри утонул в накрывшем его – сколь необъяснимом, столь и беспредельном – слепом обожании.

Сначала он был уверен, что сумеет покорить ее наскоком, в несколько ходов. Но многочисленные, кропотливо выстраиваемые им планы неизбежно рассыпались прахом: абсолютная изначальная убежденность, что их отношения быстро дойдут до благополучного логического конца, таяла на глазах. Кейси играла с ним, как жестокая кошка с неразумным мышонком. Она с садист–ским наслаждением позволяла ему маленькие постепенно нараставшие вольности, сознательно распаляла, доводила до беспамятства, но едва лишь он переходил какую-то одной лишь ей понятную границу, мгновенно прекращала игру, деревенела и безучастно-категоричным тоном требовала, чтобы он остановился, «немедленно прекратил». Она заставляла пылающего Ларри прикасаться к ней: просила поправить на спине бретельку открытого платья, помассировать ушибленное плечо (можно даже поцеловать!) или вытащить из волос запутавшуюся там пушинку. Однако, когда затем он пытался заключить ее в объятия, она издавала гневное мычание, отпихивала его от себя и недовольно поджимала тонкие губы. А через пару минут вновь принималась улыбаться, небрежно трепала его по волосам, гладила его руку и воркующе выпевала: