Эдуард Русаков - Майский сон о счастье

– А на кровати – большая белая женщина? – улыбнулась я, стараясь ему подыграть.

– Нет, – и он глянул на меня неприязненно. – Никаких женщин.

Позднее я часто вспоминала: ад – это другие…

Кстати, Валера редко употреблял цитаты в своих частых монологах, и меня не раз предостерегал от подобного снобизма.

– Старайся сама все понять, – говорил он. – Не верь никому. Не злоупотребляй цитатами. Это дурной тон. Не будь попугаем. Цитата – не аргумент. Цитата – признак твоей слабости. Цитата – неверный союзник для одинокого человека.

Я впитывала, усваивала его слова.

Хотя очень часто мне казалось, что он дразнит меня, дурачит.

Больше всего он не любил такие слова, как «негуманно, «жестоко», «безнравственно».

– Главное – быть честным. А честный человек может быть и безнравственным. Даже точнее: честные люди – и есть самые безнравственные. Цинизм – необходимое свойство порядочного человека.

При этих словах он не мог не улыбнуться, кокетливо демонстрируя свое знаменитое обаяние.

Бывая с Валерой где-нибудь в гостях, я замечала цепкие женские взгляды – он всем нравился. «Обаяшка, – порхал вокруг бабий шепот, – ах, какой обаяшка!..» Это слово впервые я услышала еще тогда, зимой, от Вики.

Кстати – Вика нашла себе жениха. Она иногда забегала к нам, или звонила по телефону – и рассказывала о Шурике (так его звали, ее жениха), подолгу говорила только о нем.

– Такой милый, славный, такой непосредственный! – тараторила Вика. – Вроде бы, простой работяга, токарь с «Сибмаша»… Думаешь, примитив? Ничего подобного! Поумнее многих наших общих знакомых. Шурик нынче собирается поступать на вечернее отделение в политех… обязательно поступит! Он – знаешь, кто? Он изобретатель и рационализатор! Каждый месяц – рацуха! Это он так ласково называет – рацуха. Рационализаторское, значит, предложение. А за каждую рацуху – денежки, почет, слава. Ясно? С ним не пропадешь! Несколько лет пройдет – он директором завода станет, я не сомневаюсь. И я ему помогу. Не веришь? Не веришь?

Она говорила так страстно, так горячо, словно защищала его и себя от чьих-то насмешек.

Но я молчала. Я не могла думать о каком-то Шурике.

Для меня существовал только Валера – мой мир, мое солнце… моя сладкая ночь.

Прошло полгода.

Однажды летом, в субботу, я была дома одна – Валера куда-то умчался, а я готовила на обед окрошку.

Раздался звонок. Я открыла дверь – но это был не Валера. Передо мной стоял милиционер. Я напугалась – уж не случилось ли чего с Валерой.

Милиционер смущенно улыбался. Он был высокий, плотный, круглолицый. Лет тридцать, не больше.

– Извините, – сказал милиционер, – Валерий Поляков разве не здесь живет?

– Здесь, – ответила я, и пригласила его войти.

Гость зашел, сел, огляделся. Снял милицейскую фуражку. Ранняя лысина в пол-головы, лицо румяное, щеки тугие.

– Я брат Валерия, – представился милиционер. – Кузьма Поляков. Лучше зовите меня просто – Кузя.

– Брат? А я и не знала, что у Валеры есть брат!

– Дело в том, что я живу в другом городе, – пояснил милиционер, то есть Кузя. – Мы там с матерью жили…

– Я и про мать ничего не знала! – воскликнула я. – Надо же. А мама – с вами приехала?

– Она умерла, – тихо сказал Кузя.

Он опустил голову – и вдруг как-то по-детски всхлипнул. – Она умерла вчера… Вот я и приехал… завтра – похороны…

– Надо же, горе какое, – прошептала я, и присела рядом с ним. – А Валеры, как назло, нет дома. Может, я сбегаю, поищу его?

– Не надо. Я подожду. У меня нет других дел, – сказал Кузя. – Лететь можно завтра. Я уже и билеты на завтра взял… на двоих.

Приглядевшись, я нашла в Кузе признаки сходства с Валерой. Особенно – когда он снял форму и надел простую рубашку. Правда, мешала лысина и детская упругость розовых щек.

– …Я всегда страдал от своей внешности, – простодушно рассказывал Кузя, когда мы сели с ним есть окрошку, не дождавшись прихода Валеры. – Ребята во дворе и в школе дразнили меня Пончиком, Булочкой, Жиртрестом… и еще похуже. Ну, обидно, конечно. Особенно было обидно потом, когда старше стал… вы знаете, Люся, я даже хотел как-то раз повеситься! Честное слово! А Валера меня научил – ты, говорит, стань боксером, и бей всех подряд, пусть только вякнут. Вот я и стал заниматься спортом – бокс освоил, потом дзю-до, а в последние годы – каратэ…

– А что это? – спросила я.

– Как – что? Вы не слышали про каратэ? – удивился Кузя. – Хотите, я до потолка ногой достану?