Эдуард Русаков - Майский сон о счастье

Протрезвевший, я быстро вышел из туалета. Передо мной стояла хмурая сотрудница охраны, бой-баба с резиновой дубинкой на поясе.

– В чем дело? – спросила она.

– Какая-то лахудра травки накурилась, мужики ей мерещатся, – буркнул я и быстро прошел в зал. Из-за углового столика на меня с тревогой смотрела Маша.

– Уходим немедленно, – сказал я ей, улыбаясь. – Ступай на улицу, быстро. Я расплачусь и догоню…

Маша метнулась к выходу. Я поманил пальцем официантку:

– Сколько с нас?

– Пятьсот двадцать.

Я бросил деньги на стол – «здесь шестьсот, сдачи не надо», – и пошел прочь. На пороге меня затормозила бой-баба, резиновую дубинку она сжимала в правой руке.

– А ну постой, – сказала она. – Надо кое в чем разобраться…

– Я спешу, – и я взялся за дверную ручку.

– А ты не спеши…

Я, не оборачиваясь, резко ударил ее локтем в горло. Бой-баба хрюкнула и встала на колени.

– Бежим! – крикнул я Маше – и мы помчались прочь темными переулками…

…Это было весной, а спустя несколько месяцев, в ночь перед Рождеством, у Маши отошли воды. Она позвонила мне: что делать?! Не скорую же вызывать! Даже дома, в ее-то коммунальной квартире, под бдительными взорами соседей, рожать было нельзя ни в коем случае.

– Сможешь подняться на свой чердак? – быстро спросил я.

– По… постараюсь…

– Поднимись и жди меня там. Я принесу все, что надо!

И я быстро пришел и принес все что надо, что было заранее приготовлено – и белье, и стерильные простыни, и большущий термос с горячей водой, и спирт, и хирургические ножницы, чтобы перерезать пуповину, и другие необходимые инструменты, которые, к счастью, не понадобились. Прихватил и пару стеариновых свечей – ведь на чердаке не было электричества, а слуховое окно забито досками. Обошлось – тьфу-тьфу-тьфу – без каких-либо осложнений, ребенок родился легко и быстро. Едва появившись на свет, он огласил чердак пронзительным криком, но вскоре замолк – словно специально, чтобы не привлекать своим криком внимания посторонних. Ах ты, умница. Это был замечательный мальчик – с золотистым пушком на макушке, с раскосыми, как у Маши, темными глазенками.

– Слава тебе, Господи, – прошептал я, хотя никогда, как мне казалось, не верил в Бога. – У нас все получилось…

– Рано радуешься, – дрожащим голосом отозвалась обессиленная Маша. Она лежала на простынях, на ворохе тряпья, и бережно закутывала в пеленки нашего сыночка. – Что мы дальше-то будем делать? Не сидеть же здесь вечно, на чердаке? Вот увидишь – нас найдут, арестуют, посадят в разные камеры, а ребенка отнимут…

– Мы отсюда уйдем, убежим, уедем, – горячо перебил я ее, – мы обязательно что-нибудь придумаем. Положись на меня! Твоя забота – кормить ребенка, беречь его… А уж я позабочусь обо всем остальном… Клянусь тебе!

Маша неуверенно покачала головой, но не стала спорить, все ее внимание было сосредоточено на ребеночке.

Меня же трясло от возбуждения. Чтобы хоть немного успокоиться, я достал сигарету, прикурил от огня свечи.

– Да ты что? Не кури рядом с ребенком! – прикрикнула Маша.

– Извини…

Я отошел от них к слуховому окну, отогнул одну доску, сдвинул ее чуть в сторону. Ничего, покурю здесь.

– Не застуди ребенка! – крикнула Маша.

– Ветра нет, и морозец совсем легкий, погода сказочная, – сказал я, вдыхая свежий воздух. – А вон и Рождественская звезда зажглась!

И впрямь – над домами, над городом, над всем миром сияла одинокая ослепительная звезда – не голубая, не розовая, ярко-белая…

Только, пожалуйста, не перебивайте, мне доктор запретил волноваться…

В далеком и светлом будущем, когда исчезли межгосударственные границы и все страны добровольно объединились под властью Всемирного правительства, на Земле воцарились мир и согласие, гармония и справедливость. Вооруженные силы всех государств были распущены, и за порядком на планете следила международная полиция. Единая валюта и английский язык, принятый всеми за средство общения, способствовали экономическим и культурным контактам. Единое человечество, забывшее о межнациональных и межрелигиозных распрях, отдавало все силы охране природы, исследованию космоса и борьбе с болезнями. Были найдены средства лечения СПИДа, алкоголизма и наркоманий, уничтожены все инфекционные и психические болезни, жизнь человеческая продлилась до двухсот с лишним лет, были найдены даже лекарства для снятия агрессивности и прочих преступных наклонностей в каждом человеке, начиная с раннего детства. Новорожденным делались прививки добра и любви, в каждом жилом доме и в каждом учреждении имелся свой врач-психолог, следящий за поддержанием гуманного микроклимата в коллективе.