Эдуард Русаков - Майский сон о счастье

Уф…

– БА! КОГО Я ВИЖУ!

– воскликнул, заглядывая в читальню, молодой господин весьма интеллигентного вида, с аккуратной бородкой. – Уж не Чехов ли Антон Палыч?

– Он самый, – сказал я, вставая и протягивая руку лучащемуся улыбкой незнакомцу. – С кем имею честь?..

– Филимонов Федор Федорович, – и он крепко пожал мне руку. – Адвокат, журналист, поэт. Пользуясь случаем, хочу засвидетельствовать вам свое глубочайшее почтение, а также… – Он слегка замялся, полез в портфель, – вот, книжку хочу свою подарить. «Песни сибиряка». Стихи.

– Большое спасибо. Прочту обязательно.

– И что ж это занесло вас, столичного литератора, в наш забытый Богом Ветропыльск?

– Как вы сказали? Ветропыльск?

– Именно так, – и он рассмеялся. – Грешен – я окрестил этим именем сей град в одном из своих фельетонов. И вы знаете – прижилось!.. Больно уж пыльный наш городишка… да и вообще, – Филимонов пренебрежительно махнул рукой, – не мешало бы здесь хорошенько проветрить!

– А мне Красноярск показался красивым городом…

– Вы поживите здесь подольше – многое разглядите. – Филимонов оглянулся и крикнул кому-то: – Емельян Федорыч, где вы там застряли? Не стесняйтесь, входите!

В павильон зашел еще один молодой господин – русоволосый, светлоусый, в сером застегнутом на все пуговицы сюртуке.

– Емельян Федорович Кудрявцев, – представился он. – Издатель и редактор газеты «Справочный листок Енисейской губернии».

– Очень приятно. А я вашей газеты здесь не нашел, – сказал я, обмениваясь с ним рукопожатиями.

– Слишком мал тираж, – вздохнул Кудрявцев. – Ну да ничего – скоро я начну выпускать газету «Енисей», вот уж тогда развернусь!

– Рад за вас, – говорю. – А скажите мне, господа – как вы проведали, что я здесь?

– Узнали на станции, – сказал Филимонов. – Провожали в Томск своего приятеля и в книге приезжающих вашу фамилию узрели… – Он широко улыбнулся. – Вы не думайте, что мы тут, в своем Ветропыльске, и книг не читаем… Читаем! Еще как читаем! Ваши «Пестрые рассказы» у меня дома на письменном столе лежат, до дыр зачитаны…

– Не смущайте меня, Федор Федорыч, – мягко остановил я его. – Все равно не поверю, что кроме вас двоих мою персону здесь кто-нибудь знает. Об заклад побьюсь, что местные читатели предпочитают Крестовского да Михайлова!..

– А как вы угадали? – изумленно уставился на меня Кудрявцев. – Мне как раз вчера Шепетковский говорил, что читатели нашей публичной библиотеки больше всего спрашивают именно их – Михайлова да Крестовского…

– Угадать нетрудно, – говорю. – Читатель по всей России одинаков. Так что, господа, будем жить без иллюзий.

– Но и смиряться с невежеством тоже нельзя, – нахмурился Кудрявцев. – Ведь не ради великих прибылей открыл я два года назад свою типографию. Верю – будет скоро у нас своя свободная газета. Открылся же в Красноярске свой городской музей, и общественная библиотека открылась. Даст Бог, и каменный театр еще отстроим!

– Да вы оптимист, – говорю. – Впрочем, от всей души желаю, чтобы сбылись все ваши планы. Если же хотите знать мое мнение, то мне кажется особенно важным, чтобы у вас поскорее открылся свой университет.

– Давно пора! – воскликнул Филимонов. – Но разве с нашим Помпадуром дождешься университета?.. – Что еще за Помпадур?

– Губернатор наш… Теляковский, – и Филимонов скорчил кислую мину. – Ну да я его скоро выведу на чистую воду! Пишу сейчас пьесу – »В краях сибирских», там всех этих субчиков так распишу, что не обрадуются! Но не будем о грустном, господа… Вы нам лучше, Антон Палыч, скажите – надолго ли к нам пожаловали?

– Завтра утром отправляюсь в дальнейший путь, – сказал я. – А цель моя – остров Сахалин.

– По писательской надобности или по служебной?

– По личной. Впрочем… – И я вдруг задумался. – В каком-то смысле можно назвать мою поездку и служебной… хотя никто меня туда не командировал. Взял, правда, на всякий случай корреспондентский билет из редакции «Нового времени».

– Понимаю, – многозначительно заметил Кудрявцев. – Гражданский долг исполняете, так сказать. Ведь я угадал?

– Отчасти, – сказал я уклончиво. – Когда к поездке готовился, уйму книг прочитал про Сахалин – даже тараканы в голове завелись… Впрочем, господа, я и сам точно не знаю – зачем еду. Может, из любопытства. Может, ради физической закалки – а то ведь я совсем закис и обленился, ей-богу. А может, просто от скуки.

– От скуки поехали бы в Ниццу, – возразил, улыбаясь, Филимонов.