Эдуард Русаков - Майский сон о счастье

Как все это было давно! А дурацкие хирургические сны продолжают сниться, не оставляют в покое, терзают душу.

– …Сегодня все жители зоны Ру отмечают славный праздник Масленицы, – радостно произносит улыбчивый телеведущий, явно наполовину китаец (русских-то на телевидении почти не осталось). – Мы ведем репортаж из центрального парка «Русский мир», где проходят гуляния, игры, конкурсы, развернуты ярмарочные ряды, здесь же можно увидеть выставку декоративно-прикладного искусства. Полюбуйтесь на эти разноцветные лоскутные одеяла! А как красивы березовые туеса! На церемонии открытия ярмарки выступили представители мэрии и братской китайской администрации, которые подтвердили совместную готовность и впредь всячески содействовать укреплению и развитию добрых традиций русского народа. Вы видите на экране гостей, приехавших к нам из Китая. Они рады передать братский привет всем жителям Кырска! А сейчас перед вами – участники народного празднества – фермеры из Емельяновского района… Представьтесь, пожалуйста!

– Нинь-хао! – говорит фермер. – Меня зовут Чжоу, а это моя жена Маруся… Мы очень рады, что оказались на этом празднике, мы долго к нему готовились. На ярмарке много интересного, особенно мне понравился дрессированный русский медведь…

– Ага! – подтвердила Маруся. – Мишка такой прикольный! Как он здорово под гармошку пляшет! А мы с Чжоу поем в нашем районном хоре… Скажи, Чжоу?

– Ши! – кивает супруг. – Особенно мне нравится «Ой, мороз, мороз…»

– А вам, Маруся?

– А я больше всего люблю старинный русский романс «Соловей Алябьева»!

– Может, споете для наших телезрителей?

– Да запросто! – Маруся откашлялась – и запела: – Сяоляо-вей мой, сяо-ляо-вей, гао-ляо-си-сий сяо-ляо-вей! Сяоляо-вей… Ха-ха! Сяо-ляо-вей… Ха-ха!.. Ну и так далее…

– Спасибо! Замечательно! Как радостно видеть, что в сибирской глубинке живы корни русской народной культуры! И куда вы сейчас направляетесь?

– Хочу забраться вон на тот столб, – сказал Чжоу, кивая куда-то влево, – и тогда мне достанется приз – новые сапоги. В хозяйстве пригодятся. Русские сапоги – лучшие сапоги в мире! Ши!

– Что ж, желаю удачи, – подмигнул ему ведущий.

– Это он запросто, – сказала Маруся. – Чжоу у меня такой ловкий, чертяка… Ну, покедова!

– А праздник продолжается, – гостеприимно распахивая руки, сказал ведущий. – На центральной аллее вас ждут ряды ярмарочных товаров, которые доставлены из разных районов края… А на сцене зеленого театра – сборный хор готовится к праздничному концерту. В честь Масленицы сегодня в парке «Русский мир» открыты новые национальные аттракционы, возрождающие старинные народные традиции и ритуалы. Допоздна будут продолжаться гуляния, песни и танцы, а когда стемнеет, на берегу Енисея молодежь будет прыгать через костер, демонстрируя свою удаль, а потом состоится кульминационное действо – сожжение в этом костре чучела Зимы! Обещаю вам – это будет великолепное зрелище! Сердце каждого русского человека содрогнется от счастья!

…кстати, с Проводами русской зимы связано еще одно давнее воспоминание. Вскоре после неудачной попытки самоубийства я совершил попытку лишить девственности любимую девушку, и эта попытка тоже не удалась. А ведь моя ненаглядная синеглазка так хорошо подготовилась! Она сама организовала наше свидание у нее дома – все подстроила так, чтобы в тот день не было ни папы, ни мамы, ни брата (они ушли на центральную площадь, где проходили масленичные гуляния), она же встретила меня с нежной улыбкой и торжественно подвела к готовой постели. Откинула тонкое покрывало, быстро сняла домашний халатик, стянула трусики и легла на чистейшую белоснежную простыню, и закрыла глаза. Я замешкался, но тоже разделся, правда, не снял носки, и лег рядом, не очень уверенный в том, что хорошо знаю, что надо делать дальше… Ах, если бы все это происходило где-нибудь в лесу или в парке, или в подвале, или даже в темном подъезде… Ах, если бы – в спешке, в горячке, в лихорадочном исступлении страсти… А тут как-то все выходило спокойно, прохладно и слишком уж чисто, уютно и аккуратно… Вот эта ее стерильная женская (даже не девичья!) скрупулезность и рассудительность меня тогда и отпугнула, мне вдруг почудилось во всем этом нечто медицинское… и наше свидание, так тщательно ею подготовленное, показалось мне похожим на медицинскую процедуру, на хирургическую операцию… Операция дефлорации! Именно так! И вот это меня жутко расстроило и огорчило, и я вдруг не захотел внедряться в ее распахнутые райские кущи, я тупо потыкался в ее гостеприимную чистенькую промежность – и отступил, обильно запачкав белоснежную простыню. – Извини, – сказал я. – Да ладно, – сказала она. – Ну пожалуйста, извини, – повторил я, умирая от стыда и разочарования. – Прекрати извиняться! – сказала она раздраженно.